Что именно сделал.
Потерять любимую – самое страшное, казалось бы, что может быть.
Закономерный конец кошмара, что длился год.
Но хуже знать, что виноват в этом я.
Не смог помочь ей. Изменил с её сестрой. Снова. И подтолкнул к мосту, где мы когда-то гуляли влюблённые до трясучки.
Я.
Только я.
Только я, блять.
Я словно герой плохого фильма. С дрянным поворотом грёбаного сюжета. Когда он убивает всех, но психика не может это воспринять, поэтому воображение рисует какого-то другого убийцу. Выделывает из психа жертву.
Потому что только жертв не мучает совесть.
Но настоящая жертва здесь Оксана. Моя жена. Моя любимая…
За этот блядский год чувства притупились. Я уже забыл, как хорошо нам было вместе. Как я волосы рвал на себе, гадая, что она чувствует ко мне. Как был рад окольцевать себя. Кто бы мог подумать? Как радовался её беременности… А когда узнал, что будет первенцем будет сын… Это был лучший подарок. Я сказал тогда, что до конца жизни буду носить её на руках только за это.
Но потом Сай умер.
И я понял, что соврал.
Я не думал разводиться, но Оксана стала какой-то чужой женщиной в моей постели. Она всё никак не могла отойти от смерти сына. А я не мог это выносить. Не мог думать о нём. Это было слишком… слишком больно.
Женщины умудряются упиваться эмоциями, даже если все они – сплошное беспробудное горе. Я так не умею. Сай был всем в моей жизни. Я любил его так же сильно, как жену, хотя и не думал, что это вообще возможно. А когда его не стало… Единственный способ справиться, стоять на ногах, жить дальше – не думать.
Я не старался забыть его. На обоях смартфона не сменил фото. Где Оксана улыбается и держит сына на руках. Хорошее фото…
Не старался забыть, но просто не думал. Ни о прошлом, ни о том будущем, которое представлял и планировал, не о смерти.
Как будто это нормально. Как будто у всех дети умирают до пяти лет. В этом нет ничего печального. Это просто жизнь.
Я мужчина. Мне нужно было заставлять себя так думать, чтобы не сдохнуть, чтобы продолжать работать и обеспечивать семью.
Ведь у меня всё ещё была семья. Оксана всё ещё была.
Месяц я носил её на руках в ванну. Готовил ей еду, приносил цветы, не отходил сутками. Потом нужно было возвращаться к своим проектом. Но всё ещё я относился к ней с пониманием.
Время шло, а жена будто замерла. И становилось только хуже. К апатии и слезам прибавились головные боли. Дома находится было невыносимо. Богдан только руками разводил, ничего особенного у неё не нашли. Это всё нервы, говорил он, что вполне объяснимо.
Но время шло, а ничего не менялось.
Тогда речь шла уже о психических отклонениях…
Я должен был оставить дела, быть рядом, прислушаться к ней. Но вместо этого оставил всё на откуп врачей и сиделки. Оксана не хотела жить дальше и тянула меня на дно за собой. Каждый раз, глядя на неё, я вспоминал о том, как умер сын. О тех тревожных днях в больнице.
Я решил, что сначала должен сам встать на ноги, а потом уже она подтянется, глядя на меня. Этот подход оказался провальным. Я всё меньше что-то к ней чувствовал. Боль Оксаны стала рутиной, наша трагедия – её трагедией.
И тут на горизонте появилась Маша. Снова.
Она всегда вызывала у меня чувство вины за ту ночь. Но как и всё остальное неугодное, я давил это в себе. Почти не общался с ней. Оксана всё пыталась вызнать, за что я ненавижу её младшую сестрёнку. Почему когда речь о ней заходит, моё лицо становится похоже на финик…
Я не ненавидел Машу.
Я ненавидел то, что она напоминает мне о собственной слабости.
А потом наступил какой-то переломный момент, когда я стал видеться с ней чаще, чем с женой. Она взялась готовить для нас, Оксана ведь не могла. Мы стали разговаривать.
И потом случилось то, что заставило меня поддаться.
И даже не один раз.
Я предавал нашу с Оксаной любовь. То хорошее, что от неё осталось. Но не осознавал этого. В те месяцы мне казалось это таким… логичным. Ведь Оксана делает то же самое. Ей нравится страдать. Она выбирает это, а не меня. А я выбираю Машу. Потому что она не ноет, и у ней никогда не болит голова…
И я до сих пор не могу признать до конца, что был не прав.
Я до сих пор зол и на Оксану тоже.
Других ненавидеть проще, чем себя.
Не могу задушить это. Боюсь, что могу сделать ещё что-то плохое и не сразу это понять.
Наверное, я слишком слабый. Дерьмовый из меня вышел муж.
И что ещё хуже – дерьмовый отец.
Причём, дважды…
Я до последнего думал, что всё происходящее – временные трудности. Да, у жены шиза, а я сплю с другой. Ну и что? Казалось, однажды я проснусь и всё станет, как прежде. Оксана будет любить меня, а я её.