И так случилось. Поняв, что могу потерять её навсегда, я словно очнулся. Стал прежним, стал тем Дамиром, что был год назад. Я готов всё исправить. Готов бороться за жену. Её любовь. Ей прощение.
Но сейчас я смотрю в её глаза и не нахожу в них ничего, кроме страха.
Стоило ей несколько дней побыть вдали от меня, и вот она уже лучше выглядит. И я для неё - человек из чёрного списка, из прошлого.
Она больше не любит?
Глава 37. Оксана
Маша со своим гостем стоят в коридоре в глупых позах, будто бы они подростки, которых застали за чем-то неприличным. Мать на костыле… Она оглядывает нас с сестрой с ехидцей в глазах. А я не могу перестать задыхаться от страха. Мой муж, зверь, разглядывает меня.
Это длится всего несколько мгновений, но я будто бы проваливаюсь в самые худшие моменты своей жизни. Каждый из них мне подарил он.
Дамир…
- Мама, не пускай его в квартиру, - кидаюсь вперёд, чтобы затянуть её за порог и запереть дверь. Бежать некуда. Голова кружится, сердце бьётся с мерзкими перебоями. Но я не должна бояться. Я не одна. Здесь моя мать, которая может вызвать полицию. Хотя бы чтобы выгнать его. И сестрёнка… О да, сестрёнка, которой явно будет выгоднее отвлечь его на себя. Обычно у неё это славно выходит.
Мать моя ориентируется быстро, она вообще словно только этого и ждала. Оказавшись внутри, она преграждает Дамиру путь костылём, опёршись о стену. Мне почти удаётся захлопнуть дверь перед его носом. Кажется, что совести у него хватит никак не препятствовать и не пытаться зайти в чужую квартиру.
Но как бы не так…
Дамир словно отмерзает, вцепляется в ручку, тянет на себя, отталкивает мать и не обращая внимание на мой панический крик и причитания Маши, подбежавшей к нам, вцепляется в меня и… тащит в дальнюю комнату.
Почему-то казалось, что он захочет вытянуть меня, словно крысу за хвост, на лестничную клетку. Чтобы поговорить там. Объяснить, какая я сука. И ударить ещё, наверное, чтобы всё было прилично.
Но против воли хозяйки забраться в дом, запереться в одной из комнат? На что он вообще рассчитывает?
Наверное, что его снова отмажут…
И отмажут ведь…
Так что в полицию звонить бессмысленно.
Глаза мокрые от слёз, от вспышки страха. Но сейчас я не плачу. Чтобы успокоить себя, вспоминаю, ни лежит ли где-нибудь нож или хотя бы бита…
Дамир отпускает меня, только когда убеждается в том, что замок не сломан и нам не помешают.
- Я звоню в полицию! – кричит мама.
- Мама, не надо! – тут же встревает Маша. – Дамир, что ты творишь? Отпусти её! Давай поговорим!
- Я буду говорить со своей женой, - рычит он. – Не трону её. Просто разговор. И уйду.
Маша начинает причитать, у матери появляются к ней вопросы, муж затыкает их. Голоса не стихают, но чуть удаляются. А я перестаю улавливать, что происходит за запертой дверью. Ведь Дамир оборачивается ко мне и пронзает взглядом.
Я не боюсь, не боюсь, не боюсь. Приходится повторять себе это мысленно.
Ещё недавно я бы просто упала, физически не смогла бы стоять на ногах.
А сейчас… даже и ничего. Будто очередная боль стала последней каплей. И придала мне сил. Он не сможет вновь забрать меня к себе, словно бесправное животное. Мы с мамой не самые близкие люди на земле, но она не позволит этому случиться. А всех дискредитировать и подкупить у мужа не получится. Он должен это понимать.
Скорее всего, правда хочет поговорить и всё.
Снова назовёт меня предательницей? Или собакой?
- Что на этот раз?
У Дамира блестят глаза… Я упираюсь затылком в стену, сохраняя максимальное расстояние между нами. Но он делает шаг вперёд.
И в этот миг кажется мне диким зверем.
О чём я думала, когда сказала ему «да»?
Почему не увидела этого раньше?
Как могла так долго любить это чудовище?
Чудовище падает на колени у моих ног. Горло сдавливает спазм. Чудовище всхлипывает. Стискиваю зубы. Чудовище рыдает.
- Оксана… - скулит он. – Оксана…
- Прекрати, – сквозь зубы, произношу я, напрягшись всем телом. – Это какая-то уловка?
Дамир мотает головой. Красивый и будто бы поверженный. Самим собой.
Я не могу спокойно на это смотреть.
И ненавижу, ненавижу себя за это.
Но его – больше.
- Прости меня… Это я сделал с тобой. А ты сделала это со мной. Но всё равно… я виноват. – Он поднимает на меня чёрные, как ночь, глаза. – Я так испугался за тебя… Оксана… я не издевался, я не знал… не знал, что делать, - он хватается за подол моего платья. – Ты помнишь нас до того дня, помнишь? Пожалуйста, скажи, что ты помнишь…