Он почему-то улыбается. Впрочем, когда я узнаю, почему, не могу ни покривится…
- Ты хоть говоришь со мной, как раньше. Как с мужем, а не зверем…
- Тебе показалось!
Бросаю взгляд на дверь. Но никто не собирается её взламывать и за шиворот вытаскивать моего скоро уже бывшего мужа из квартиры.
- Я не понимал… И я был пьян, иначе ничего не случилось бы. Она кстати тоже.
- Вместе пили?
- Нет. Вовсе нет. Оксана, - он скалится в бешеной попытке восстановить грёбаную справедливость, - после того, как мы познакомились, как мы первый раз переспали, у меня была только ты. А с ней – недоразумение один раз. Я тогда выставил её из квартиры и больше не общался. Ты же видела, как я к ней относился. Мне было мерзко. От неё и от себя. Потом она же уехала. Вернулась с ребёнком. Мне и в голову не могло прийти, что это моя дочь. Я не помню ту ночь практически. Не помню, предохранялся ли. Но даже если нет, от одного раза… Было же понятно, что она в Дубай не работать поехала, точнее, в чём состояла её работа…
- Перестань, - мне становится дурно.
Он вновь хватает меня за запястье. Слегка притягивает к себе. У меня уже просто нет сил. Я слушаю его. Вынужденно слушаю. Но всё же мне хочется, чтобы он договорил. Если это правда. Лучше один раз услышать правду. Прояснить всё.
Но это уже ничего не изменит.
- Оксана… Все эти годы я не знал. Я не спал с ней. И ни с кем другим. Вс ё было правдой. Я бы не смог тебе изменять, я же… - он качает головой, мол, даже не думал о таком. Конечно, у нас ведь была идеальная семья. – Потом…я просто устал. Это было недавно. Она снова стала подкатывать. И сказала, что Алёнка – моя дочь. Я не поверил… Но сроки совпадают. Она забеременела ещё до поездки. А была только со мной. Она влюблена в меня была, как кошка. И из-за этого ребёнка оставила. Как напоминание обо мне. О той ночи, - он кривится, будто ему самому-то не очень приятно вспоминать то, что было. – И она не говорила ничего, чтобы не разрушать семью. Чтобы тебя не расстраивать. Так что… Не думай ничего о ней. Я сам виноват. Не знаю, что на меня нашло. Но я сделаю всё, чтобы ты меня простила. Пожалуйста… я не смогу без тебя.
Глава 39. Оксана
В слезах, красный, с выступившими венами на лбу и дикими чёрными глазами… Никогда не видела мужа таким. Прикрываю ладонями лицо. Всхлипываю. Пусть он думает, что всхлипываю. На самом деле… Чёрт возьми, на самом деле я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться ему в лицо.
Простить… Какой бред…
Да ни за что! Никогда! Я больше его видеть не хочу.
Лучше умереть, лучше всегда быть одной, но только не с ним.
Животное.
Мне мерзко.
Как долго люди могут притворяться. Наверное, даже самим себе не показывать истинное лицо. Которое не лицо вовсе, а склабистая рожа.
Тварь… Как же досадно. Что я всерьёз любила его. Больше себя. Больше своей слабости. Потому что да… Он может не верить, но я держалась, как могла. Без помощи, без желания жить, на одних лишь чувствах к нему, уважении, надежде.
Хочется кинуться на него, ударить, ударить в ответ…
Трахал мою младшую сестру, заделал ребёнка, ничего не сказал, когда узнал, а потом и вовсе решил повторить свою “ошибку”.
- Оксана… - выдыхает Дамир. - Милая… Ты смотришь… с ненавистью.
Он всё ещё на полу. Я поднимаюсь. Пнуть бы его под челюсть, чтобы заткнулся наконец. Но нельзя. С него станется после плаксивых извинений отряхнуться, высморкаться и заявить, что я опасна для общества, потому что кидаюсь на людей.
Нет, надо держать себя в руках.
Опираюсь о стену, ноги дрожат, идти сложно. Физически я всё ещё не в лучшем состоянии, но мысли мои если и путаются, то от гнева, а это не так уж и плохо. Злость придаёт сил. Пусть и будет откат, как только я останусь одна.
Пусть его слова ещё будут преследовать меня, когда попытаюсь заснуть. И вся эта история снится в кошмарах. Пусть я утону в слезах. Но всё это будет потом.
А сейчас нужно попытаться не спровоцировать его своим презрением.
Слишком хорошо помню, как он себя ведёт, если чувствует, что теряет контроль. Нога всё ещё помнит тяжесть цепи…
- Конечно, после всего ничего кроме ненависти не остаётся… Я не знаю, как можно такое простить.