Страшно вновь оказаться в этой яме.
Оказаться либо в руках тех, кого я ненавижу (снова), либо вовсе остаться одной и умереть просто потому, что не буду есть сама. Захлебнусь в собственных испражнениях, рвоте или чем-то ещё. Или всё-таки смогу впихнуть своё тело в ванну, но не смогу подняться и утону.
Страшно.
Поэтому я нахожу в кладовке средства для уборки и принимаюсь смахивать пыль. Вообще-то здесь чисто. Квартиру подготавливали к сдаче. Но я ни на что кроме уборки не способна. Я боюсь ложиться на кровать, потому что тогда она меня поглотит. Боюсь своих мыслей. Боюсь оставаться наедине с собой.
Поэтому да, я бессмысленно в полной тишине драю то, что не слишком то в этом нуждается, разбираю вещи и даже выхожу в магазин у дома.
Последнее — самое сложное.
Но я справляюсь. Покупаю самые простые средства для ухода за кожей — умывалку и увлажняющий крем, а ещё гель для душа и тканевую маску для лица. Из еды — бородинский хлеб, авокадо, гречку, куриные окорочка, масло и помидоры с зеленью.
Нужно заставлять себя есть. По возможности — что-то полезное. Полезные жиры, белки и клетчатку.
Вернувшись в квартиру я уже валюсь с ног. Но я не закончила всё, что планировала. Если лягу сейчас, то завтра встану с упадочным настроением.
Несколько минут трачу на то, чтобы проплакаться за кухонным столом, сгорбившись и прикрыв лицо ладонями. Боже, все что ты делаешь, это так просто… Люди каждый день этим занимаются. Почему ты не можешь? Почему ты такая бесполезная и тупая?
Тебе лучше сдохнуть, Оксана…
На этой мысли я обрываю себя. Всхлип заканчивается на середине, словно асфальт на одной из не самых важных городских улиц…
Нет смысла себя упрекать.
Может быть, если я буду делать то, что делала раньше, что делала с лёгкостью до смерти сына, может быть, тогда я смогу обмануть себя.
И действительно стану нормальной.
Глава 41. Оксана
Я следую своему плану: по максимуму привести в порядок саму себя и пространство вокруг. Поэтому набираю полную ванну тёплой воды с пеной из-за нескольких капель геля для душа. Было бы приятно окунуться в по настоящему горячую воду, но боюсь что моё сердце может из-за этого заклинить. Побаливает шея и спина, слегка гудит голова, дрожат пальцы — это почти норма для меня, почти «отлично» по меркам последнего года.
Подставляю голову под струи воды, содрогаюсь от внезапно нахлынувшего воспоминания об ударе Дамира. Стискиваю бортик ванны, закусываю губу. Ничего страшного. Подумаешь. Не буду думать об этом. Замираю на несколько мгновений. А о чём тогда думать?
Строить планы? Недавно я могла, сейчас нет.
Отвлекаться? На что? Всё омрачено последними событиями…
И всё же я стараюсь думать о чём-то отвлечённом. Вспоминаю биографии великих художников. Базовые термины колористики и почему-то курс китайского языка в университете…
Намыливаю прикорневую зону головы первый раз. Непослушными пальцами пытаюсь сделать массаж. Повторяю и повторяю про себя всякую чушь, но всякий раз меня мыслями отбрасывает к Дамиру, плачущему и стоящему на коленях. К тому, как он всё равно пытался защищать Машу. Как говорил что-то про «идеальную семью». Семью, которой у него не стало.
Меня передёргивает.
Но я натягиваю на лицо улыбку. Помня о своём нехитром плане: притворяться, что я в порядке. Заставить себя поверить, что всё хорошо. Ведь если ты в силах открыть упаковку с тканевой маской для лица, значит, можешь и всё остальное.
Прерывисто вдыхаю и вдыхаю. Кажется, целую вечность.
Туда-сюда, туда-сюда, пока тревожность всё же не отступает. Неохотно она перебирается через бортик, плюхается на кафель и заползает под ванну с хлюпающим звуком. Это ненадолго. Может быть, несколько минут меня не будет трясти. Или несколько мгновений.
Я смываю пену с волос. Может, обрезать их? Эта мысль немного отвлекает меня. Я представляю себя с короткой причёской. Не хочу что-то вроде каре — оно никогда мне не шло. Можно обрезать короче. Мне уже будто бы и по возрасту.