И меньше думай.
Я так и делаю. Я сама себе — лучший советник. Но только не в те моменты, когда хочу умереть, само собой.
Ставлю вариться гречку. Это моя любимая каша. Правда, в мире ничего не может быть вкуснее. Обжариваю до золотистой корочки курицу, в конце добавляю соль, чёрный перец и зелень. Нарезаю салат с авокадо и помидорами. Завариваю зелёный чай.
Между делом снимаю маску, умываюсь и наношу крем. Кожа поёт, желудок урчит. Даже появляется аппетит. Ура!
Я ужинаю, всё очень вкусно, но меня подташнивает.
И всё же доедаю порцию, которая кажется мне необходимой, убираю всё в холодильник и на полочки. Только сейчас замечаю в тёмных недрах одной из них бутылку с хорошим красным вином. Если это оно. Всматриваюсь в этикетку. Да, вроде бы. Отличный, мягкий вкус, насколько помню.
Я в нерешительности сверлю бутылку взглядом. Выпить бокал или нет?
Обычно я бы не задумалась. Я вполне могу себе позволить два-три бокала вина в неделю. Сейчас же… ни на секунду не могу забыть о ребёнке. Точнее о том, что им ещё не является.
Но завтра его уже не станет, не так ли?
Завтра или послезавтра. На какое-то там время мы договаривались с Сергеем? Тянуть нельзя, смысла раздумывать нет.
И словно в закрепление своего решения, я выпиваю бокал, досматривая фильм. А потом ещё один… И очухиваюсь только, когда собираюсь наполовину заполнить третий. Нет, так не пойдёт… Я не должна справляться со своим состоянием вот так. Не должна закреплять пагубную привычку.
К тому же нужно иметь в виду, что алкоголь — это депрессант.
Не доверяю себе, поэтому выливаю остаток по-настоящему хорошего напитка в раковину. Сергей разрешил мне брать здесь всё, что захочу. Но при мысли о нём всё-таки становится неловко. Что он обо мне подумает, когда не досчитается бутылки? Нужно обязательно будет купить такую же.
И о чём я только думала? У меня итак мало денег…
И всё же эти мысли радуют. Это значит, что мне не стало плевать на всё в один миг. Это значит, что я ещё не на дне.
Голова на этот раз кружится приятно, а боль почти проходит. Пить плохо, но тело уже давно не было таким расслабленным, я не могу это не подметить.
Как же хорошо. Просто не чувствовать его — хорошо.
В таком состоянии я укладываюсь спать.
И в тёплой тьме мне снится его массивное тело, где каждый сантиметр мне знаком. Дамир возвышается надо мной. Он сверху. Но на самом деле сверху я. Потому что наблюдаю со стороны. У него бархатная, горячая ровная кожа с ореховым отливом, словно бы это лёгкий загар. Он похож на тигра. Я вижу, как расходятся и сходятся его лопатки. От его движений плавится воздух. Он входит в меня. Заставляя вцепится в него. Разодрать спину новыми красными ногтями.
Мне становится плохо. Потому что я вспоминаю. Вспоминаю всё.
Нет, я не хочу быть здесь. Быть с ним. Заниматься сексом. Я лучше умру!
С криком я просыпаюсь.
Вот только…
Я кричала во сне. И кричу в реальности. Прохладной, режущей глаза, враждебно-утренней. Но нет никакого звука. Нет голоса.
Я пытаюсь произнести несколько слов, но ничего не выходит. Только шевелю губами, словно выброшенная на берег рыбка.
Я потеряла голос.
Глава 42. Оксана
После сна остаётся неприятный осадок, поэтому я несколько минут стою под тёплыми струями воды в душе, надеясь смыть его с себя. Позже перед зеркалом вновь стараюсь произнести хотя бы несколько слов, но ничего не выходит.
Я могу издавать некоторые звуки вроде мычания, но не более. Это не похоже на то, как люди лишаются голоса из-за простуды, горло не болит, хрипов нет, шёпот так же не выходит.
Эта резкая перемена пугает меня и заставляет написать Сергею. Нахожу от него несколько пропущенных. Наверное, так крепко спала, что не услышала. Перезвонить не могу, смысла в этом будет мало. Надеюсь, он заметит смс.
Переодеваюсь в джинсы и свитер. Ходила так несколько лет назад. Боже, это будто бы было в прошлой жизни…
Нахожу в шкафчике матчу, завариваю её и решаю посидеть на балконе, подышать свежим воздухом. Чувствую слабость и тревогу, но вряд ли за ночь что-то со мной могло стать совсем уж не так…
Пиликает телефон в кармане. Сергей!