Я только смотрю на него не отрываясь. Глупо. Это так глупо.
Но мужчина, мой врач, делает то же самое.
— Оксана? — наконец, разливается по прихожей голос. — Могу я войти?
Я бы ответила, что вообще-то это его квартира. Но могу только посторониться, обняв себя за плечи.
Сергей закрывает дверь, окидывает меня взглядом и мягко произносит:
— Я рад, что ты в порядке. Ну, по крайней мере, почти… Пройдём на свет? Покажешь мне своё горло?
Я прохожу вперёд, одновременно набирая ему сообщение, что дело едва ли в простуженности и что у меня ничего не болит.
— Хорошо, — кивает он.
У меня немного кружится голова. Присаживаюсь на стул у окна. Не могу перестать думать о его странных утренних ответах, о резкой перемене в настроении и всём остальном.
Тем временем Сергей касается тёплыми, гладкими пальцами моего горла, заставляя смять край ткани и едва заметно вздрогнуть.
Мелькает мысль, что я слишком сильно ему доверяю.
Он почему-то несколько мгновений не сводит с меня взгляда. И это будто бы не относится к процедуре. Затем лёгкими, массирующими движениями проходится по всему горлу, вызывая волну горячих мурашек. После заставляет открыть рот.
А я, дура, так напряжена и так странно себя чувствую, что вместо этого прикрываю лицо ладонями и беззвучно смеюсь. Недолго, нервно, неуместно.
Будто чтобы сделать всё ещё провальнее, Сергей касается моей руки.
— Всё хорошо, — говорит он.
А мне хочется выкрикнуть в ответ, что это не так. И если он не понимает, то…
Но я послушно открываю рот, стараясь отбросить все ненужные мысли. Пишет, что у меня рак, потом приезжает взволнованный и взбудораженный, просит открыть рот, но смотрит почему-то в глаза…
Глава 44. Оксана
Сергей, этот невозможный человек, в чьей власти сейчас моя жизнь, будто бы с трудом прерывает зрительный контакт. Его горячая, сильная ладонь касается моей тонкой шеи. Пальцы проходятся по косточкам и задерживаются в ямке между ключиц, заставляя меня сглотнуть. Дыхание сбивается.
Сбивается. И поэтому я предпочитаю не дышать.
Сергей проходится по горлу и под челюстью приятными, массирующими движениями. Гладит большим пальцем по подбородку. Я закрываю рот и перевожу на него взволнованный, вопросительный взгляд.
— Всё в порядке, — он повторяет то, что уже произносил в этих стенах пару минут назад. — Физически. Я ещё обследую тебя, но думаю, что это… нервное.
Он смотрит с опаской, словно волнуется из-за моей возможной реакции.
А я коротко киваю.
Так и думала.
— Тебе нужно отдохнуть. Расслабиться. Тогда велика вероятность, что голос вернётся в ближайшее время. Ты… наверное… очень испугалась.
Доктор вдруг опускается передо мной на колени. Глядит на меня слегка снизу вверх. Вновь касается руки. Только на этот раз я сама вцепляюсь в него.
Сердце глухо стучит в подреберье.
Я сижу на краешке стула. Сиротливо и нелепо. Держа постороннего мужчину за руку. Красивый, далёкий, но одновременно будто бы знакомый.
Мне кажется, Сергей именно такой, каким я его представляю.
Кажется, будто знаю его, его настоящего, его душу.
Вот только мысль о Дамире колет… Мне не стоит торопиться с выводами. Не стоит больше доверять мужчинам…
— В твоих глазах столько всего… — шепчет Сергей.
И шёпот этот кажется таким интимным, что краска приливает к лицу.
Опускаю глаза. И уже запоздало понимаю, какую роковую ошибку допустила. Ведь я не увидела, как Сергей в немыслимом порыве приближается ко мне, как его горячее дыхание опаляет кожу, как губы касаются губ…
Это так, неправильно. Я знаю, но не могу заставить себя отшатнуться.
Горячая волна проходится по телу. И я даже будто начинаю чувствовать себя лучше, словно растение, облитое мягкими солнечными лучами. Вцепляюсь в его затылок, в плечо. Под ладонью перекатываются мышцы. Сердце пропускает неверный удар. Вместе с удовольствием приходит страх. Он просачивается и отравляет всё.
Я целую Сергея, а перед глазами тот миг, когда Дамир приковал меня к кровати.
Ненавижу…
Поймав эту эмоцию, я отталкиваю доктора. Он отстраняется даже слишком быстро. Резко, дёргано, холодно. На моих губах остаётся эхо поцелуя. Оно заставляет душу за рёбрами сжаться в мокрый комок.