Спасибо за маму
Ч. I
Была глубокая ночь. Я ходил между палатками и думал, что вот и прошли эти чудесные два месяца, вернее, пролетели, наполненные впечатлениями. И я в свои 45 опять поработал в детском лагере, куда меня позвал мой одногруппник по пединституту. Тут, недалеко от города Н., всё было, как когда-то давно.
И прекрасные дети (не все, конечно), и КВН, и спектакль-сказка. Вечерние костры с гитарой, походы и концерты, для которых я писал и ставил сценки.
Не забыть это всё. Как не забыть мне и лёгкого, приятного романа с фотографом Аней, и мою вожатую Галю, которая вчера уехала. Как она, не сдержавшись, плакала в столовой, а я всё уговаривал её хоть что-нибудь съесть, будто это было так важно. Мне очень хотелось верить, что я не виноват перед этой чудной и чистой девочкой, ведь у нас с ней ничего не было, даже поцелуев. Хотя физрук Серёга сказал со свойственной ему прямотой, что я, старый козёл, заморочил девчонке голову своим поганым языком и этим принёс ей больше вреда, чем, если бы просто переспал с ней. Я не знал, что ему ответить. Знал только, что не наживший ни черта лысеющий дядька, в одном лице никакой инженер, бывший учитель и неудавшийся писатель, ничего не смог бы дать этой девочке. Разве что плохонькие стишки на память:
Вы молоды и так красивы,
Я староват и страшноват,
К тому же грешен, неуспешен,
Да и немножечко женат.
Мне так не хотелось возвращаться. На работу: она не радовала ничем, кроме денег, которых всё равно было в обрез, к дежурным ста пятидесяти после неё, к тоскливым вечерам у телевизора, к выходным, когда не знаешь, куда себя деть. Да и не ждали меня там: директор, подписывая мне месяц «за свой счёт», прямо сказал, что я буду первым при сокращении. А жена, с которой мы хоть и развелись, но продолжали жить в одной квартире, так попрощалась со мной, что я отдал ей ключ. Только по сыну очень соскучился. Но он вырос и жил отдельно, в моей однокомнатной квартире. Был весь в компьютере, музыке и друзьях, зарабатывал больше, чем я, и в моём обществе, тем более на одной жилплощади, особо не нуждался.
Вот почему я уехал оттуда. В такую даль.
Тут я оказался нужным. Со всеми своими, пусть и невеликими, способностями, знаниями и прочитанными книжками. Пригодилось и то, что я так и не повзрослел.
Надо было решаться: директор лагеря предложил мне остаться в Н. и поработать учителем математики в интернате. В пользу этого решения было и то, что дети, к которым я успел по-настоящему привязаться, были из этого самого интерната.
Я слышал, как они посапывали во сне, и понимал, что останусь. В этой палатке спали мои любимцы: Мишка по кличке Буратино, кстати, здорово его сыгравший в сказке, добродушный здоровяк Славик, вечно рисующий комиксы, и маленький весельчак Андрей.
В соседней палатке кто-то закашлял, тут спали девчонки: очень рассудительная любительница поучать всех, а особенно меня, Тамара и две сестрички, Наташа и Люда, такие непохожие и такие обе чудные. Людочкина ножка в носочке торчала из палатки. Нежность накрыла меня: я всегда мечтал о дочке. Подумалось, что, если, не дай бог, детям угрожала бы какая-то опасность, как бы я их защищал… Я подошёл к следующей палатке и заметил, что кроссовок и тапочек возле неё маловато. Заглянув в палатку, увидел, что Тоши и Вани не было. Пустовала и палатка Лены с Таней. Тут, особенно в выходные, случались пьяные компании, и мне стало тревожно. Я хотел разбудить проворонившего их физрука, но, услышав какой-то неясный крик, бросился в ту сторону. Через пару минут я почти столкнулся с Тошей.
- Где? - выдохнул я.
Он указал рукой и заговорил:
- Там трое ненашей, они хотят девчонок в машину затащить. Иван классно дерётся, но мы бы не справились, он меня за вами послал.
- Беги в лагерь, - проговорил я, - звоните в милицию.
Я успел: девчонки отчаянно сопротивлялись.
- Отпустите девочек, - как можно спокойнее сказал я.
Один, оставив Ивана, который едва держался на ногах, попытался ударить меня, но я увернулся и, резко оттолкнув его, бросился к тем двоим, что возились с девчонками. Уложив ненашей двумя ударами, я крикнул детям, чтобы бежали в лагерь.
- Слава богу, получилось, - подумал я и обрадовался тому, что дети послушались.
Двое упавших поднялись и пошли на меня, третий кинулся за Леной.
«Хрен догонишь, - как-то даже весело подумал я, - не зря же они лёгкой атлетикой занимаются». Потом мы немножко повоевали, мой второй взрослый по боксу всё-таки чего-то стоил.
«Откуда тут ненаши, - пронеслось в голове, - не кино ли это?» - и от удара чем-то тяжёлым по ней всё поплыло у меня перед глазами. Какое-то время ещё я слышал ругань и чувствовал, причём без боли, как меня пинают, но, наконец, всё пропало.