Мария велела Берге собрать горничных и управляющего слугами в том зале, в котором они завтракали с графом. А также сказала, чтобы горничная не забыла принести туда те булавки и иголки, которые она нашла в одежде и постели.
Натянув другие туфли, хромая и шипя, Маша неторопливо прошла в трапезную. Служанки уже были там, но вопреки ожиданиям, не построились, а рассредоточились маленькими группками, что-то обсуждая, и при её появлении просто покосились на неё, не затрудняясь принять хоть какой-то соответствующий вид.
М-да… Кажется, Берга была абсолютно права, когда говорила, что из-за изменений в характере наследницы рода Бодо многие обнаглеют и решат, что имеют право усесться молодой хозяйке на голову. Маша приметила тех, кто при взгляде на её перебинтованные ступни ухмыльнулся, даже не скрывая злорадство. Таких было достаточно.
Маша прошла к столу, развернула стул-кресло так, чтобы оказаться спиной к столу, а к маленькому внутреннему садику — лицом. Села и, не глядя на управляющего, обратилась к нему:
– Господин Эникен, у нас проблемы.
– Какие? – ответил мужчина, всё так же стоя в стороне.
– Я велела передать вам, что желаю видеть вас и всех горничных. Но вот я пришла и что же наблюдаю? Полный зал каких-то людей, вы где-то ходите, и никого, кого бы я могла назвать хорошо воспитанным слугой, – она демонстративно жестом указала на пустующее перед собой пространство. – У нас проблема, господин Эникен. Кажется, вы занимаете не своё место, раз мне приходится говорить вам, что слуги плохо вышколены…
Она специально говорила тихим голосом, не переходя на крик, как до этого вела себя Мари. Ей хотелось, чтобы люди привыкли к тому, что отныне и хвалить, и отчитывать их она будет спокойным, ровным тоном. А значит, к ней всегда следует относиться почтительно.
Чутким слухом во время речи она уловила шепотки в нескольких группках: барышни продолжали сплетничать, не соизволив даже сделать вид, что им интересно, по какому поводу госпожа собрала их. Маша запомнила кто переговаривался.
Управляющий скривился и прошипел женщинам:
– Построились! Бегом!
Берга тоже поспешила примкнуть к остальным, но Маша её остановила:
– Берга, встань рядом со мной, ты будешь мне ассистировать, – раздалось ядовитое хмыканье, и этих служанок Маша тоже запомнила. Автоматически прикинув в уме общее отмеченное количество, Маша невольно ужаснулась: больше половины! А ведь это только начало…
Когда слуги выстроились плотной шеренгой перед ней, Мария опять обратилась к горничной:
– Милая, продемонстрируй, пожалуйста, господину Эникену и остальным то, что ты нашла в моей постели и одежде, – служанка украдкой бросила на девушку укоризненный взгляд, напомнив, что госпоже не следует называть слуг «милыми».
Но Маша его проигнорировала: сейчас она устанавливала новые правила. И всем придётся смириться с тем, что Мария использует слова «спасибо», «пожалуйста» и, да, конечно же, называет слуг «милыми», если ей так хочется. При этом к ней следует в соответствии с её статусом.
Берга высыпала на стол из двух жестяных коробок две приличные кучки игл и булавок. Управляющий побледнел и шумно сглотнул. Даже Маша не ожидала увидеть столько: они что, лавку портного ограбили, чтобы только ей досадить?! Затем служанка достала из кармана платок, в который она собрала стекло, высыпанное из тапочек и вынутое из ступней Марии. Девушка скинула туфли, демонстрируя ноги: потревоженные от ходьбы ранки щедро пропитали бинты кровью, и зрелище получилось весьма впечатляющим.
Кажется, управляющему окончательно стало дурно. Но Машу интересовал не он. Она цепко следила за реакцией. Кое-кто из отмеченных с трудом сдержал хмыканье, лишь подтвердив своим поведением правильность выбора. Но были и те, в глазах которых промелькнуло сочувствие. Их Маша тоже приметила, но уже в другом качестве, словно вручив каждой по тотему неприкосновенности на сегодня.
– Посещение столицы и её чудеса перевернули мою жизнь, – Мария тщательно подбирала слова. – Несчастный случай, произошедший там со мной, заставил меня полностью переоценить отношение не только к своей судьбе, но и к людям. Я решила измениться, стать другой… – со стороны претенденток на вылет донеслось еле различимое фырканье, но Маша продолжила, даже бровью на них не повела. – Хотя некоторые, как я успела понять, приняли моё решение за слабость. Что ж, мне придётся вас разочаровать и объяснить, почему я поступаю так, а не иначе, и отчего моё решение – не случайность и уж тем более не бесхребетность…