– Гм, – прочищает горло папа, высоко подняв свои кустистые брови, – получается, вы оба делаете вид, что не узнали друг друга?
– Ну да.
Раскладываю из порванной салфетки мозаику на столе, не в силах посмотреть на родителей. Только слышу их тяжёлое дыхание.
– Да уж, взрослые люди, а ведёте себя… – неодобрительно цокает мама.
– Ты, дочь, в любом случае не переживай. – Папа кладёт на моё плечо свою широкую ладонь и слегка сжимает. – Мы люди простые, но не бедные. Справимся, даже если этот Стрелок…
– Стрелец, – поправляю папу.
– Стрелец не признает ребёнка. Не мы первые, не мы последние. Это ерунда. Жизнь – она длинная. Всё расставит на свои места. Правильно сделала, что всё нам рассказала. Мы твоя опора и всегда тебе поможем.
Проглатываю тугой ком, подступивший к горлу, смотря на папу с какой-то безграничной благодарностью.
– Спасибо, – сдавленно произношу.
– Главное – внучка́ к нам почаще привози, – следом приходит в себя мама. – А Стрельцу своему ты всё обязательно расскажи. Вдруг, он даже рад будет, что всё вот так обернулось. А покажи-ка мне его. Фотография есть?
Глаза у мамы загораются в предвкушении. И градус моего напряжения потихоньку падает. И накрученная мной в голове ситуация уже не кажется такой безвыходной. Я сама всё надумала и усложнила, представляя, как расстроятся родители. Может, и с Георгием будет так же?
Показала маме самую симпатичную фотографию Стрельца из всего многообразия, выданного Яндексом.
– Ох, дочка, – заговорщицки шепчет мама, пока папа отошёл заварить нам чаю, – очень красивый мужчина. Тебя можно понять.
– Очень, мам, – киваю, – и умный ещё.
И вдруг сама понимаю, что у нас со Стрельцом должен получиться замечательный ребёнок. Эта мысль так приободряет меня, что от родителей я еду почти счастливая в своём желании раскрыть все карты.
Единственное, что испортило настроние, так это физиономия Пряникова, которую я увидела, когда подошла к дому.
Он сидел на скамейке с букетом цветов. Вау. Третий букет за всё наше знакомство. Надо было раньше с ним расстаться.
Сергей подорвался с места, заметив меня. А я поняла, что мне совершенно не о чем разговаривать с этим человеком. Я устала от склок, разборок. И просто хочу с миром разойтись.
– Маруся, я тебя уже час жду. Нам нужно поговорить. Я обо всём подумал. Я хочу быть только с тобой. И мне всё равно, что ты беременная от другого. Я тебя прощаю, – на одном дыхании выдаёт бывший молодой человек.
Я была настолько в шоке от сказанного им, что даже не сразу сообразила, когда Сергей полез ко мне целоваться. И не успела вовремя отстраниться от его липких объятий. Влажные губы накрыли мои. А я несколько секунд просто стояла как громом поражённая.
– Серёж, ты свихнулся, – наконец отстраняюсь от него, с отвращением ощущая прохладный след его слюней. И не зная, насколько нетактично будет, если я сейчас сотру его рукавом. Как делают дети, когда их целуют троюродные тётки. – Ты забыл, что изменил мне?
– Давай в доме поговорим, – цедит сквозь зубы, – не дело это – при людях.
Закатываю глаза. Мне почему-то совершенно безразлично мнение этих «людей». Подумаешь, соседки будут судачить, какая я стерва. Всё равно квартира съёмная.
Но вздыхаю и сдаюсь.
– Ну пошли.
Только вот приглашать его в квартиру совсем не возникло желания.
– Маш, я признаю, что неправильно с тобой поступил. На меня какое-то помутнение нашло. Я испугался. Для меня тот секс ничего не значит. Я только тебя люблю, – он говорил и говорил.
А я смотрела, как двигаются его губы. На знакомую жестикуляцию. Слушала, как он начинает картавить оттого, что нервничает. Всё такое знакомое, родное. И такое уже чужое.
– Нет. Серёж, это так не работает. И к тому же я ведь с другим спала. Помнишь?
Пряников сжимает челюсти. Злится.
– Ты тоже совершила ошибку. Мы вместе ошиблись, – заключает он.
Прикрываю глаза, понимая, что не готова к такому разговору. Не готова рассказывать, в чём именно он не прав.
– Серёж, я устала. Мне нужно отдохнуть. Если ты хочешь выяснить отношения, давай это сделаем в другой день, – как можно спокойнее произношу.