Даша пришла утром.
Я рассказала ей всё.
— Что мне делать? — спросила.
Она долго молчала.
— Расскажи правду, — сказала наконец. — Сама. До того, как это сделает он.
— Кому?
— Всем. Подписчикам. Миру. Максиму.
— Я не могу.
— Можешь.
— Он ненавидит меня.
— Ты не знаешь этого.
— Я бросила его!
— Ты убежала от страха. Это не то же самое.
Я смотрела на неё — на эту женщину, которая три года была рядом, которая видела худшее во мне и всё равно осталась.
— Что, если он не простит?
— Тогда будет больно. Но ты выживешь. А если простит...
Она не договорила.
Но я поняла.
Завтра я поеду в «Луч».
Впервые за три года.
Скажу ему правду.
Всю правду.
А потом — будь что будет.
Это последняя запись в этом дневнике.
Пять тетрадей. Четыре года. Тысячи страниц.
Всё началось с косоглазого котика на обложке.
Всё закончится завтра — или начнётся заново.
Я не знаю, что будет.
Но я больше не боюсь.
Потому что хуже, чем сейчас, уже не будет.
Потому что жить в страхе — это не жить.
Потому что он заслуживает правды. И я заслуживаю шанс её сказать.
КОНЕЦ ДНЕВНИКА
ЭПИЛОГ
Запись, сделанная год спустя
6 октября
Год.
Год с того дня, когда я вернулась в «Луч».
Год с того дня, когда увидела его снова.
Год с того дня, когда всё изменилось.
Достала эту тетрадь — ту самую, с косоглазым котиком. Она лежала в коробке со старыми вещами, которую Даша привезла из моей бывшей квартиры.
Перечитала всё.
Плакала.
Смеялась.
Плакала снова.
Та девочка, которая писала эти строки, — я не знаю её. И знаю слишком хорошо. Она — моё прошлое. Моя боль. Мой стыд. Моя сила.
Максим сидит рядом, пока я пишу.
Читает книгу. Иногда поднимает глаза и улыбается — той улыбкой, от которой я влюбилась четыре года назад.
— Что пишешь? — спрашивает.
— Эпилог, — говорю. — К истории, которая началась с косоглазого котика.
— Это та история, которую я люблю больше всего, — говорит он.
И я улыбаюсь.
Игорь исчез.
После того, как я рассказала правду на стриме — всему миру, миллионам людей, без страха и без стыда, — у него не осталось оружия. Он пытался ещё какое-то время, но потом сдался.
Уехал куда-то. Не знаю куда. Не хочу знать.
Cherri Sweet не умерла.
Она изменилась.
Теперь я веду стримы о волонтёрстве. О приютах. О том, как можно помочь. Донаты идут в «Луч» — каждый рубль.
Подписчиков стало меньше.
Но те, кто остался, — настоящие.
Фламинго стоят в углах.
Люстра висит над головой.
Бирюзовые обои напоминают о том, кем я была.
Но теперь в этой квартире живёт не одна я.
Максим переехал месяц назад.
И старый пёс из приюта — тот самый, которого никто не хотел брать.
Его зовут Луч.
Мама знает правду.
Плакала, когда рассказала. Потом обняла.
— Главное, что ты нашла себя, — сказала. — И нашла его.
Даша приходит каждое воскресенье.
Мы пьём кофе — нормальный, не из той древней кофеварки — и смеёмся.
Она говорит:
— Знаешь, что самое смешное? Ты боялась, что он не простит. А он три года тебя искал. Три года. Кто из вас больший дурак — ещё вопрос.
Мы смеёмся.
Потому что теперь можно.
Иногда ночью я просыпаюсь от старых кошмаров.
Но теперь — не одна.
Поворачиваюсь, вижу его рядом. Спящего. Мирного.
И засыпаю снова.
Без страха.
Этот дневник я отдам Даше.
Пусть хранит.
Пусть помнит ту девочку, которой я была.
А я пойду дальше.
С ним. С Лучом. С новой жизнью.
Если ты читаешь это — кто бы ты ни был — знай одно:
Никогда не поздно.
Никогда не поздно сказать правду.
Никогда не поздно вернуться.
Никогда не поздно начать сначала.
Я — живое доказательство.