Сказано — сделано. Я продолжила уборку, затем ломанулась в курятник, а вскоре вернулась домой. На ужин Ленка не спустилась, и я поведала Катюхе о том, что мне рассказал наш шишишикающий Чешир, но Катя, тут же у него спросившая: «Она не говорила ничего необычного?» — получила тот же ответ, что и я, и мы, переглянувшись, пришли к молчаливом выводу, что даже если Сиятельство нам сиятельно солгало, лезть мы в это не будем, просто будем наблюдать за сестрой, и если дело зайдет слишком далеко, вмешаемся. Фран, кстати, мое напряжение заметил, а потому после ужина зарулил ко мне в комнату, предварительно едва слышно постучавшись, и вопросил:
— Что не так?
Я, естественно, рассказала ему о той тайне века, что мне выдал Бельфегор, но у моего другана это вызвало несколько иную реакцию, нежели у нас с Катькой.
— А ты уверена, что шифер упал «сам»? — протянул любитель лягух, усаживаясь на край моей койки.
— В смысле? — озадачилась я. — Думаешь, ее хотели?..
Мысль о том, что на Ленку могло было быть совершено покушение, вогнала меня в дикое состояние. Хотелось рвать и метать, немедля найти ту мерзость, что на мою сестру посмела руку поднять, но одновременно с тем хотелось обнять Лену, прижать и никогда не отпускать. Я противоречивая натура, но это не дает мне впасть в крайность — о да, я во всем плюсы найду, даже в своей непоследовательности…
— Кто знает, — протянул Фран. — Может, поговоришь с очевидцами?
— Для начала надо с самой Ленкой поговорить, — поморщилась я, умостыриваясь в кресле. — А то мало ли…
— А что такого «мало ли» может произойти? — вопросил проницательный Фран, и я, поморщившись, пробормотала:
— Не моя тайна… Так что всего не могу сказать, извини, — фокусник едва заметно кивнул, а я пояснила: — У Ленки небольшие проблемы с психикой. Нет, у нее нет ничего жуткого и кошмарного, но есть некоторые отклонения, понимаешь?
— Не очень ясно, но понимаю, — протянул мой понятливый друг, и я, улыбнувшись, кивнула.
— Спасибо.
— Пока не за что, — пожал плечами парень. — Я могу спросить Бэл-сэмпая, не проявила ли твоя сестра признаков психического расстройства, но не думаю, что он признается.
— Не стоит, — поморщилась я. — Во-первых, он может опять в тебя свои железки понавтыкать, аки иголки в игольницу, а во-вторых, если Ленка его просила не говорить ничего, значит, она не хочет, чтобы мы вмешивались. Спрошу у нее самой, не было ли припадков, а если скажет нет — значит, нет. Просто буду за ней приглядывать.
— Ты хорошая сестра, когда не проявляешь начальственную натуру, — сделал мне комплимент мой друган.
— Спасибо, — усмехнулась я, начиная раскручиваться в кресле. — Но вот насчет того, не было ли это покушением, я ее всё-таки расспрошу подробно. Только ты у чеширского пафосного недоразумения этого не спрашивай. Есть возможность обойтись без его показаний, так что не хочу, чтобы ты подставлялся. Ты ведь всё равно, как обычно, не окажешь сопротивления…
— Ладно, — протянул Фран, фактически подтвердив мои слова о том, что Бельфегору ака Принц-маньяк он противодействовать не станет. Жаль… Ну да ничего, мы еще к этому придем, надеюсь.
— Тогда пойду гляну, не проснулась ли она, — со вздохом сказала я и оторвала афедрон от трона. — Фран, только…
— Я никому не скажу, — перебил меня этот балбес, и я фыркнула:
— Я не о том. Я и не думала, что ты ляпнешь кому, — он чуть удивленно на меня воззрился, и я пояснила: — Если бы ты меня не перебил, то услышал бы фразу целиком. Конкретнее: «Фран, только не задавай вопросов Бельфегору о произошедшем». Договорились?
— Я уже подтвердил это, — протянул он.
— Нет, ты подтвердил, что не спросишь о том, не было ли у нее припадка и не было ли это все спланированным нападением, а я вообще не хочу, чтобы ты эту тему поднимал. Боюсь, этому параноику может весь его укур в голову стукнуть, так что лучше не стоит, ладно?
— Ладно, — кивнул парень и, встав, пошел к выходу.
— Эй, Фран, — окликнула я его, и парень замер в дверях. — Спасибо.
Он оглянулся и пристально посмотрел мне в глаза, а затем кивнул, и в его глазах я прочитала ответ. «Пожалуйста, и не волнуйся — я не стану нарываться». Я улыбнулась, а Фран ушел. На меня же навалились тяжкие мысли, и я почувствовала, что замерзаю. Выудив из шкафа свой броник против холодов, то бишь серый пиджак, я быстренько его напялила и, распихав по карманам метательные ножи, благо, карманы были глубокие, пошлепала к Ленке. Катюха уже мялась у ее дверей с подносом, на котором красовалась любимая Ленкина молочная рисовая каша, японский омлет и чашка какао, что заставило меня засмеяться и получить «в награду» возмущенный Катюхин взгляд.
— Ой, — пробормотала я, поняв, что могла запросто разбудить Ленусика. — Ну, ладно, мы всё равно пришли ее будить, так что всё к лучшему!
Да, я выкрутилась, и что? Катька закатила глаза с мученическим видом, а я постучала, и мы вместе вломились к Ленке. Она мирно лежала, свернувшись в клубочек и укрывшись покрывалом, и сопела в две дырочки, но, как оказалось, совершенно не спала, потому как глаза ее были открыты и хмуро глазели на дверь, то бишь на нас Катькой.
— Ну что, болезная, как ты? — вопросила я, подруливая к сестре. — Мы тут слышали, что на тебя чуть шифер не свалился — колись, как дело было.
— А вы откуда знаете? — зевнув, вопросила Ленка. Кажись, она в норме, что странно — обычно, если у нее случается припадок, она впадает в глубочайшую депрессию и ходит по дому, аки приведение, тормозит по-страшному, а на все вопросы ответы у нее столь пессимистичны, что аж выть охота.
— Ну, мне сказал полосатый псих, — хмыкнула я, усаживаясь в кресло, и тут в меня полетела подушка. Я ее перехватила, спасибо инстинктам, и ошарашено воззрилась на пышущую возмущением Ленку.
— Ты чего?! — офанарело возопила я.
— Бельфегор не псих, — процедила она, вставая. — Обзывай, как хочешь. Но он не псих.
Я опешила. Что случилось-то? Он ей, конечно, спас жизнь, но почему она так реагирует? Глобальный афиг отразился не только на моей роже лица, но и на Катькиной, и она осторожно спросила у нашей сеструхи:
— Лена, всё нормально? Ты же, вроде, говорила, что ненавидишь Бельфегора…
— Так и было, — пожала плечами Ленка, усаживаясь обратно и снова приходя в состояние «я мирный атом, пока на меня не начнут воздействовать». — Но сегодня я изменила мнение о нем. Не потому, что он меня спас. Потому что я его поняла.
— Поняла? — озадачилась Катюха.
— В чем? — поддержала ее удивление я.
— Во многом, — пространно заявила Ленка и забралась под одеяло. — В любом случае, что он сказал-то?
— Что на тебя упал кусок шифера, — пожав плечами пояснила я и, подъехав к сестре на кресле, положила ей на колени подушку. — Больше он ничего не сказал. Ну, только что спас тебя.
— Ясно, — протянула Ленка. — Он кое-что скрыл.
— Что именно? — напряглась я, а Ленусик, умостырив постельную принадлежность, возвращенную мной к родным пенатам, пояснила:
— Он спас меня, а потом выяснил, что четверым из наших работников нас «заказали». Шалин, — меня как током шибануло. Вот же гадина… — Но вы не переживайте: Бельфегор разобрался с тем, кто кинул на меня кусок шифера. Он больше ничего не сделает.
— А остальные трое? — возмутилась я, давно уже подскочившая и уперевшая руки в боки. — Надо срочно выяснить, кто это был и…
— Стоп, истерика, — поморщилась Ленка и вновь зевнула. — Я когда просыпалась примерно после обеда, Бельфегор был еще здесь — читал мою книгу по оккультизму. Он сказал, что пообщается с оставшимися тремя гражданами, и нам не придется даже увольнять их. Знаете, после того, как он «пообщался» с тем, кто на меня шифер сбросил, — Ленка как-то странно усмехнулась, и я поежилась. Я! Что это еще за ухмылочка такая… злющая? — не думаю, что он снова решит встать на путь метателя шифера и прочих строительных принадлежностей. Также, думаю, будет и с другими.
— Что ж он с ним сделал-то? — пробормотала я, а Катюха, побледнев, начала крутить в руках поднос.
— Ну… — задумчиво протянула Ленка, глядя в потолок. — Он метал стилеты. Раны оставались совсем неглубокие, но такие как раз самые болезненные. Плюс он нанес ему порезы, которые вызвали обильное кровотечение. Так что ему было и жутко, и больно.