— Ши-ши-ши, у принца хотя бы есть возможность развития, — высказался наш местный Принц, до сих пор молчавший в тряпочку. — А король как застывает на своем титуле, так и продолжает почивать на лаврах, забыв о самосовершенствовании и развитии.
— Ох, кто бы говорил! — рассмеялся Вадим, пригубив вино. — Куда же развиваться Принцу Бельфегору, скажи мне на милость? Бельфегор — олицетворение смертного греха под названием «лень», какое уж тут развитие? Впрочем, тот, кого ты косплеишь, так стремился к власти, что убил собственного брата-близнеца, представить себе такого кошмара не могу! — наш модник закатил глаза и мученически уставился на потолок, заменявший ему небо, а затем перевел взгляд на Бэла и добавил: — Так что ты, дорогой мой, должен стремиться к абсолютной власти, после получения которой сможешь начать разлагаться от лени, впрочем, вероятно, ты ее не сумеешь получить, потому как абсолюта в этом мире нет, и даже я, представь себе, стремлюсь к тому, чтобы знать всё на свете — достичь абсолютного знания! А пока это невозможно, я… — он коснулся лба кончиками пальцев правой руки и чуть ли не простонал: — я не идеален! — но, тут же «взяв себя в руки», наш неидеальный мученик добавил: — Впрочем, это не мешает мне быть почти идеальным, чего и тебе желаю, дорогой мой.
— Абсолют — понятие излишнее в этом мире, а все, кто к нему стремится, глупцы и идеалисты. Задачи надо ставить достижимые, — отозвался Бельфегор. — Утопия недостижима, также, как и идеал, а те, кто в них верит, наивны и будут уничтожены гением того, кто стремится к власти, подчинению никчемных существ, его окружающих, и становлению диктатором, влияющим на мировую историю.
Ууу, куда нашего Царька увело… В ту самую утопию как раз, только тираническую. Но он прав: идеала в мире нет, тут уж даже я должна с нашим венценосным маньяком согласиться…
— Наполеоновские планы, как известно, заканчиваются островом святой Елены, — съехидничал Вадим и вернулся к своему пафосу: — А потому, чтобы оправдать жалкую смерть в забвении, стоит хотя бы попытаться достичь недостижимого — тогда есть шанс погибнуть в бою молодым и красивым, а не старой развалиной на древней койке.
— К чему мечтать о недостижимом? Надо достигать того, о чем мечтаешь. И цели выбирать такие, что тебе по плечу, чтобы потом не сожалеть о том, что погиб преждевременно и вообще ничего не достиг, ши-ши-ши.
— Но как же это скучно, право слово! Разве не веселее искать Грааль?
— Кажется, английский фольклор сломал психику бедного ребенка, — протянул Франя, отпив яблочный сок из чашки, «обчоканной» нашим монстром моды и эгоцентризма. Кстати, пока эти трое спорили, остальные уже успели «чокнуться», выпить и налить «по второй», памятуя о том, что «между первой и второй перерывчик небольшой», а я бухнула сочку, как и наш местный Лягух, продолживший вещать:
— Бэл-сэмпай, что Вы спорите с неадекватом? Хотя рыбак рыбака… Не при фанате Короля-Рыбака это слово будет сказано.
— Какая начитанная Лягушечка, — умилился Вадя, которому на троллинг было глубоко фиолетово, прямо так же, как Франу на моду, по его же собственным словам.
— Надо же, мой немилый кохай может сказать что-то в меру разумное, — усмехнулся Бэл. — Надо сказать «Спасибо» лягушке, так активно подпитывающей его серое вещество.
— Может, тогда прекратите протыкать ее стилетами? — безразлично вопросил Фран.
— Зачем же? Это ее активирует к дальнейшим улучшениям твоих умственных способностей, — хмыкнул Бэл.
— Но-но-но! — возмутился Вадим. — Активация — это к нашему солнышку Рёхеюшке, — он умиленно воззрился на опешившего боксера, намекая на то, что активация — это способность атрибута Солнца. Блин, мы опять влипли… — А ты у нас Ураган, лапочка моя! Не больше и не меньше.
Ленка чуть удивленно покосилась на своего спутника, а тот, засмеявшись смехом жертвы Рики-Тики-Тави, заявил:
— «Большее и меньшее» — недостойные при обращении к Гению слова. Впрочем, Принц тоже может сказать, что Вы самодовольный эгоцентрик со вкусом, поражающим своей непрактичностью, не больше и не меньше. Но не станет — манеры не позволят.
Правда, что ль, не позволят? Ну, значит, они спали, пока ты о них вещало, Высочество…
— Ах, ну что ты, дорогуша, — рассмеялся Шалин-младший. — Для моих целей мой костюм мне идеально подходит, а мои шикарные волосы безмерно удобны! Спроси, если не веришь, своего любимого капитана, он скажет, что с ними можно делать что угодно! Вот прямо-таки абсолютно всё! — Вадим многозначительно подвигал бровями и усмехнулся. Убейте меня, кто-нибудь… — А может, тебе повезет, и он даже кое-какие действия тебе продемонстрирует… Пылкие и резкие!
— Врой, мусор! — возмутился Скуало, а мне захотелось забиться под стол. — Ты на что тут намекаешь?!
— Ой, что ты, что ты, мои милый Человек Дождя, — так, за что эта гадость героя Дастина Хоффмана обижает? И вовсе он не был вечновопящей блондинистой акулой! — Я ни на что не намекаю, я лишь говорю, что ты способен совершить любое действие, и эти дивные локоны тебе не помешают. Неужто я ошибся, и, в отличие от твоего прототипа, ты не в состоянии махать мечиком и срывать с губ дам восторженные вздохи, причем не только когда пепельный водопад ниспадает на мужественную спину? Ах, как печально, что люди отращивают такие локоны, а затем не в силах повторять простые движения!
Не реагируй, Ску! Это провокация!!! Он на песню группы «Тату» намекает!
— Врой!..
Но вопль Акулы был перебит Ленуськой, кажись, решившей спасти своего командира:
— Длинные волосы — не помеха ни Вам, господин Шалин, ни господину Суперби, ни всем тем, кто ценит красоту длинных волос. И на способности совершать простые, сложные и средней степени сложности движения длина волос не влияет, в крайнем случае человек на то и человек, что может завязать волосы или заколоть их изобретенными его собратьями специальными приспособлениями. Вы же должны это понимать, не так ли?
— Ах, такие дивные локоны грех закалывать! — ужаснулся Вадим, прижав тыльную сторону ладони ко лбу. — Они должны, нет, они просто обязаны ниспадать на плечи каскадом просто всегда! А представьте, как Вам будет приятно, лежа на шелковых простынях, отгородиться от мира вокруг плотным занавесом из ниспадающих по обеим сторонам лица Вашего возлюбленного пепельных волос! Это совсем не то же самое, как если бы Ваш нос начала щекотать челка-переросток, уж поверьте! Вот где и впрямь жизненно необходимы заколочки!
Ленка вздрогнула, а я нахмурилась. Так, только этого нам еще не хватало… Однако, что интересно, на помощь моей сестре пришел только что спасенный ею Суперби.
— Мусор, прежде чем работать свахой, научись отличать деловые отношения от чего-то большего. И совать свой тощий длинный нос в чужие дела не смей, а то из Пиноккио превратишься в Волан-де-Морта, ясно?
Я чуть под стол не рухнула от такой перспективки и того, что сказано это всё было с абсолютно серьезным выражением лица и на адекватной громкости. И откуда Супербиюшка о Темном Лорде вообще знает? Неужели Вария всей толпой ходила на премьеру «Гарри Поттера»? Что, и Заня с ними? И кинотеатр выжил, правда? Даже представлять не хочу: боюсь от смеха помереть…
— Фи, нет, лорд Волан-де-Морт оказался слабаком и проиграл, понадеявшись на честность какой-то глупой дамочки, — замахал руками перед носом Шалин-младший, в то время как все остальные преспокойно жевали гусика, канапе, салаты и прочие вкусности, а большинство к тому же старались не заржать. — Я не повторю его судьбу, потому как верю исключительно своему братику. Никому не верить — тоже не выход. Ты, моя Акулка, веришь лишь себе, и это печально: ты одинокий капитан, у которого ни семьи, ни друзей, и лишь работа да виски в волосах, — зря он Заню и его метание стаканов вспомнил, ой, зря — Суперби аж в лице изменился! Он в такой ярости был только когда Гу-Со-Сины его задание объявили… — А теперь ты нашел девушку, так тебя защищающую и глядящую на тебя восхищенными глазами, — это когда такое было, я что-то пропустила?.. — и не хочешь подарить ей свое доверие и секунды, а может, и минуты — смотря насколько тебя хватит — за плотным занавесом из шикарных волос! Ну как же назвать это, кроме как глупостью?
— Манер точно нет, — хмыкнула Ленка.
— Зато предостаточно веры в собственную непогрешимость, — добавил Фран и блеснул знанием русских пословиц: — В чужом глазу соломинку различает, в то время как в своем бревно проглядел. Впрочем, это естественно, учитывая неизвестно какое воспитание и братца, потворствующего любому бреду.