— Ммм… Вы ведь косплееры, значит, имитируете поведение вымышленных персонажей, — поморщилась я, продолжая смотреть на челку парня в тиаре. — Это, конечно, не значит, что вы лгали, говоря о каких-то своих убеждениях, но что касается манеры себя вести и…
— Врой, да не косплееры мы! — рявкнул блондин. — Дай хоть пояснить!
— Ладно, — сдалась я. — Я просто надеялась, что это и правда ваша манера поведения, потому что мне она нравится.
— Нравится? — протянул Принц чуть удивленно.
— А что, не заметно? — вскинула бровь я.
На лицо парня вновь выплыла безумная усмешка, и он меня соизволил отпустить, а я тихо сказала:
— Только пусть объясняет Скуало. Ну, или как там Вас зовут.
— Почему же? — усмехнулся полосатый Принц.
— Потому что с тобой я не смогу спорить и язвить, — пожала плечами я, и он, рассмеявшись, бросил:
— Хорошо! Тогда Принц будет у себя. Разбирайтесь.
Он ушел в далекие дали, бесшумно закрыв за собой дверь (манеры вдруг проявились — откуда что берется?), а я уселась на край собственной кровати, и опершись локтями о колени, подперла ладонями подбородок.
— Ладно, вперед, объясняйте, — хмыкнула я, и блондин, закатив глаза, уселся в кресло напротив.
— И почему я должен оправдываться перед каким-то тупым мусором? — посетовал он на несправедливость бытия.
— Сами напросились, так что вопрос не ко мне, — фыркнула я, сверля его ледяным взглядом.
— Молчи уж, отброс, — поморщился он и заявил: — Ты веришь в параллельные миры. Я тоже. Причем, я убедился в их существовании лично, потому что сам являюсь частью другой реальности.
— А у меня в комоде живут лепреконы, под кроватью ныкается Каспер, а обеды нам на самом деле варят ведьмы, — на одном дыхании выдала я. — Придумайте уж что-то пооригинальней.
— Врой! Да как ты смеешь говорить, что капитан Варии — лжец?! — возопил он, вскакивая. Ненадолго же его хватило… Зато я таки наконец расслышала, что за «Ва» такое он тогда ляпнул. — Моя гордость мечника не позволила бы лгать о таком!
— Да? С чего бы? — усмехнулась я, складывая руки на груди. — Вы же у нас «мафия», а мафиози часто лгут.
— Я капитан отряда элитных убийц «Вария», — тоном учителя начальной школы, гордящегося собой, заявил он. То бишь пояснительно, как дитятку неразумному, но с морем пафоса. — Я не участвую в интригах кулуаров — я прокладываю путь боссу мечом!
— Н-да? — хмыкнула я. — А чем докажешь?
— Ты поверишь в существование сверхъестественного, если увидишь его? — прищурившись, вопросил он, зачем-то подойдя к моему окну и открыв его.
— Я в него и так верю, — пожала плечами я, глядя на манипуляции Рапунцель нашего двора. — Вопрос в том, верить ли мне в вашу принадлежность к этому самому «сверхъестественному».
— Точно, — хмыкнул мечник и достал из кармана куртки странную на вид шкатулку. Что-то вроде черного кубика с серебристыми узорами и выемкой, в которую он тут же, не снимая, вставил перстень, который всегда носил на среднем пальце правой руки. А хотя, зачем уточнять, на какой именно? В его случае это очевидно, к сожалению. Что-то мне опять грустно…
Но долго грустить я не смогла, потому что в ту же секунду, как кольцо, на миг вспыхнув, коснулось коробочки, она открылась, и мир полыхнул белым, а затем из этой крошечной, умещавшейся на ладони мечника шкатулки, в окно вытекло Нечто с большой буквы. И это Нечто имело форму огромной, нет, просто гигантской акулы!!! Мамочки, что происходит?! У меня галлюцинации? Он гипнотизер? Или же… это был самый настоящий призыв зверя?!
Я подскочила на кровати и ломанулась к окну.
— Гранде Пьёджа Скуало! — объявил Суперби название того, что зависло в воздухе, а точнее, огроменной акулы, клацавшей тремя рядами острых, как бритвы, зубов и воззрившейся на меня черными, полными ярости глазами-бусинами.
— Ох ты, Боже мой… — прошептала я. — Это заклинание призыва? Магия? Демонический вызов?
— Нет, это мое оружие, — фыркнул мечник, и акула, видимо, повинуясь его приказу, заскользила под окном по кругу, причем прямо в воздухе. — Когда я направляю свою духовную энергию в этот перстень и с его помощью вливаю ее в эту коробочку, я могу призвать заключенную в ней силу, оружие. Эту акулу зовут Ало.
— Офигеть не встать, — протянула я, восторженно глядя на кружащуюся в воздухе красавицу. — Она шикарна…
— Еще бы, — усмехнулся явно довольный блондин и, встав рядом со мной, тоже уставился на свою питомицу.
— А как ты ей передаешь приказы? — начала заваливать мечника вопросами наглая и любознательная я, забывшая, что к командирам надо обращаться на «Вы». — А что еще она умеет нестандартного для акул, кроме полетов? А кормить ее надо? А…
— Вроой! — громогласно перебил меня он и усмехнулся. — Не всё разу! — он сбавил тон и пояснил: — Кормить не надо, она всё же скорее дух, чем живое существо. О способностях рассказывать не стану: это оружие, а не питомец домашний! Мало ли, кто подслушивает или потом сумеет вытрясти из тебя информацию?..
— Последнее — вряд ли, — перебила я мечника, глянув на него, как на идиота. — Что-что, а переносить боль я умею.
В его глазах промелькнуло удивление, но я уже отвернулась к окну, а он продолжил:
— Ну а приказы я ей отдаю либо вербально, либо мысленно. Вот так…
Акула тут же взмыла в небо, щелкнув зубами в миг, когда пролетала мимо нашего окна, и замерла где-то на уровне десятого этажа.
— Обалдеть, — прошептала я. — А она меня тяпнет, если я ее поглажу, но ты прикажешь ей не кусаться?
— А с чего ты взяла, что я ей это прикажу? — фыркнул мужчина.
— Чисто теоретически, — уклонилась от ответа я.
— Нет, оружие из коробочки не может ослушаться владельца, — усмехнулся Суперби. — Но я не собираюсь отдавать ей такой приказ.
— Ну и не надо, — пожала плечами я, с улыбкой глядя на вновь начавшую нарезать круги по воздуху зубастую хищницу.
— Возвращаясь к нашему вопросу, — мгновенно нахмурившись, вернул меня на грешную землю капитан. — Теперь веришь, что мы из иного мира?
— Да, — поморщилась я, смирившись с неизбежным. — Если уж у вас такое оружие, вы точно не отсюда. В нашем мире подобного не найти.
— Отлично, — усмехнулся мечник, и акула буквально за миг серым облаком втянулась в коробочку, которую мужчина тут же захлопнул и убрал в карман. — Тогда я продолжу пояснения.
— Давай, — вяло сдалась я, с грустью глядя на левый карман куртки нашей местной Рапунцель и усаживаясь на край кровати. Он хмыкнул и плюхнулся на мое кресло, а затем заявил:
— Оказалось, что в вашем мире кто-то узнал о нашем и нарисовал мангу. Именно так о нас узнала твоя сестра. Тот отброс-извращенец сказал правду: манга «Учитель-мафиози Реборн» имеет к нам отношение, но мы не косплееры — мы ее герои.
— Манга ожила? — скептически выгнула бровь я.
— Врой, нет! — возмутился на мою тупость Суперби. Похоже, это и впрямь его фамилия… — Просто оказалось, что многие миры, описанные в мангах, и впрямь существуют! Это касается нашего мира и мира «Потомков тьмы» — там говорится о шинигами, которые нас как раз таки и перекинули в этот мир.
— А зачем? — нахмурилась я, начиная мысленно просчитывать варианты. — Какой смысл шинигами перемещать людей из одного мира в другой?
— В нашем мире мы погибли, — поморщился Скуало и тут же добавил: — Но я не расскажу, при каких обстоятельствах! Что было дальше — просто темнота. Абсолютная темнота и могильный холод. Я в ней словно парил, — голос его стал на удивление тихим и печальным, а взгляд мечник опустил в пол. — Там не было ни звуков, ни запахов, ни событий, и всё, что мне оставалось — вспоминать и ждать. Ждать, что, возможно, когда-нибудь я сумею отомстить. Но потом это прошло. И я уже не хотел возвращаться и мстить. Я погиб — значит, я не должен был оживать, иначе пострадала бы моя честь фехтовальщика. А затем меня вдруг словно что-то дернуло, и я оказался в саду вечноцветущей сакуры. За столом сидело призрачное существо, назвавшееся «Графом». Это был шинигами. Он предложил сделку: меня бы оживили в чуждом мне мире, и если бы я выполнил некое условие, я ожил бы в своем. Срок — шесть месяцев. Но я отказался. Я не собирался возвращаться. Это бы противоречило моему кодексу мечника. Но Граф заявил, что тогда на меня обрушится самая страшная кара мира мертвых — мира Мейфу. Меня погрузят в самое жуткое воспоминание навечно. Мне это продемонстрировали и… — Скуало нахмурился и, поморщившись, сказал: — Кара ведь должна соответствовать грехам, разве нет? Справедливости в том, что меня бы отправили в «мир вечного ужаса», так он это наказание назвал, не было. Да и… — он перешел на шепот, и я с удивлением на него воззрилась: — Если бы я ожил, я, возможно, сумел бы когда-нибудь выполнить свою клятву и избавиться от нее. Не люблю, когда что-то мешает данному мной обещанию… Знаю, оно невыполнимо, но… Если бы я был жив, я хотя бы мог попытаться.