— Если Вы знали, что я иду за Вами, почему не притормозили? — опешила я.
— Потому что надеялся, что ты пойдешь назад, — озвучил он очевидную истину.
— Я сдаваться не привыкла, — хмыкнула я и уселась рядом с Облаком Вонголы на корточки. — Но если Вы видели японскую еду, почему даже не…
— Я не обязан отвечать на твои вопросы, — вновь перебил он меня, грозно на меня зыркнув. Слова «мусор» в конце его фразочки не доставало, право слово…
— Не обязаны, — пожала плечами я, вглядываясь в воду, по примеру Хибёрдоносца.
— Что, решила всё же сдаться? — съязвил он. Вау, наша Дисциплина-сама и на такое способна!
— Главное, я Вам сказала, что японская еда имеется, — пожала плечами я, начхав на его ехидство. — Я своей цели достигла.
— Тогда можешь идти, — заявил он учительским тоном.
— А если не хочу? — усмехнулась я, просто интересуясь его реакцией.
Брюнет тут же резко поднялся и зло процедил:
— Тогда я заставлю тебя уйти силой, травоядное.
— Силой, силой, — пробурчала я. Ну, ожидаемая реакция, что… — Что ж Вы не можете сказать: «Травоядное, у меня здесь дела, а потому катись отсюда»? Я бы ушла. А Вы всё — «силой»…
— Ты странная, — хмыкнул Хибари-сан, а я пожала плечами и опустила ладони в воду.
— Не смей! — ни с того ни с сего рявкнул он и, схватив меня за запястья, рывком поднял мои руки из ледяной воды.
— Почему? — опешила я. — Там что, пираньи водятся?! Я знаю, что Шалин их разводил, но не мог же он их в реку выпустить! Что не так?
— Не задавай вопросов, — холодно бросил комитетчик, отпустив меня, и я потерла запястья. Точно синяки останутся… Что ж они все силушку свою так контролировать не любят? Риторический вопрос, как и всегда, впрочем.
Я поднялась на ноги и, поежившись, спросила:
— Если Вы что-то нашли, может, Вам информация какая нужна? Или доступ к интернету? Книг в библиотеке много, но по оккультизму — только у Ленки. А в город Вы съездить не можете, так что интернет…
— Кто сказал? — хмыкнул Хибари-сан и стал теснить меня прочь от воды. Я попятилась, не желая с ним сталкиваться, а он закончил совсем не ту мысль, что начал: — Не приходи сюда больше, травоядное. И не лезь в воду.
— Вообще в эту реку или только в заводь? — уточнила я, а он, явно переборов желание дать мне в лоб, чтобы тупых (и излишних) вопросов не задавала, ответил:
— Обходи заводь стороной, остальная река меня не волнует.
— Ладно, — пожала плечами я, а на плечо Хибари-сана вдруг уселся спикировавший не пойми откуда желтый пушистый комочек, и я, резко затормозив, умилилась: — Ой, Хибёрд, привет! Как ты, лапуля?
Дисциплинарный «царь и Бог» продолжил пытаться меня оттеснить к лесу, но я оттесняться не спешила и просто с улыбкой глазела на премило вертевшего головой первоптица. Ну люблю я эту няшу, что поделать? А вижу редко…
— Травоядное, ты что, совсем не боишься меня? — процедил Хибари-сан, хмурясь так, словно Намимори подорвали, камня на камне не оставив.
— Боюсь? — озадачилась я, воззрившись на него, как на оживший памятник Венеры Милосской. — Нет. Опасаюсь — да, у меня инстинкт самосохранения присутствует, Вы ведь меня прибить можете в любой момент. Но бояться… А зачем? Страх — штука иррациональная и проявляется в случае опасности. А Вы, уж простите, но совсем не страшный. Опасный — да, потому я Вас остерегаюсь. Но не страшный. На мумию, «болотного монстра» и привидение не тянете. На маньяка, вышедшего на охоту, тоже. Так почему я должна Вас бояться?
— И впрямь странное травоядное, — хмыкнул почему-то не разозлившийся дисциплинарный маньяк, и, кивнув на мое левое плечо, бросил: — Застегни, это нарушение правил.
Я удивленно проследила за направлением его взгляда и, ойкнув, начала пристегивать отцепившуюся бретельку комбинезона к металлической пуговице. Она прицепляться отчаянно не хотела, но я всё же победила в сей неравной схватке, хоть с техникой и не дружу, а механизмы у меня в руках всегда ломаются, так что ура мне! Прямо-таки «гип-гип ура», ага…
И вдруг что-то пошло не так. За спиной Хибари-сана появились небольшие, размером с кулак, светящиеся, белые с золотистыми искорками шарики, поднимавшиеся прямо из воды. Я не псих и галлюцинациями не страдаю, хотя пара гусиков-шинигами мою уверенность в этом несколько поколебали, равно как и доставленная ими «посылочка», но шарики и впрямь всплывали прямо из-под воды и взмывали в воздух. Я прежде никогда не видела их так близко и понятия не имела, откуда они берутся и что из себя представляют, а потому растерянно воззрилась на сей световой феномен и растерянно пробормотала:
— Так они же исчезли…
Дисциплинарный Птичко-вождь обернулся и раздраженно процедил:
— Может, получится… Травоядное, не задавай вопросов, просто делай, что я скажу.
— Хорошо, — пробормотала я, ошалело разглядывая рождавшиеся прямо из воды шары света, а мой личный вождь на данный момент негромко приказал (о да, именно приказал — тон у него был как у Петра Первого на троне):
— Иди за мной и старайся не шуметь.
Комитетчик порулил к заводи, а я поплелась за ним и, когда он уселся на корточки рядом с кромкой воды, приземлилась так близко от него, как только могла, чтобы одновременно и его плечом не задеть и приказы, отданные шепотом, расслышать. Спасибо моей предусмотрительности, потому как Хибари-сан и впрямь прошептал едва слышно:
— Как только шар отделится от воды, попробуй поймать его обеими руками. Бери его не с боков, а снизу. Воды не касайся. Вперед.
Я кивнула и, как только от воды отделился один из шариков, осторожно свела под ним ладони и подхватила его «под донце». Шарик оказался на удивление теплым и словно живым — он пульсировал, но не обжигал, а лишь покалывал заледеневшие ладони приятным теплом. Шар продолжал медленно подниматься вверх, а я следом за ним поднимала ладони, и Хибари-сан едва слышно прошептал:
— Попытайся изменить траекторию его движения, притянув к себе. Пусть он продолжает подниматься, но постарайся сместить его с вертикальной оси. Они двигаются всегда по прямой. Старайся сделать это как можно медленнее.
Я вновь кивнула и, поднявшись на ноги так, чтобы не разорвать контакт с шариком, но и не сместить его, начала осторожно и очень медленно пытаться притянуть его к себе. Я думала, что он либо исчезнет, либо мои руки пройдут сквозь него, но не произошло ни того, ни другого — свет вдруг уплотнился, и, как я ни старалась, ставший вдруг похожим на желе шар сдвинуть не смогла.
— Хибари-сан, я не могу, — прошептала я. — Сил не хватает. Он стал твердым, но я не могу его сдвинуть.
— Странно, — пробормотал мой шеф и, нахмурившись, бросил: — Я помогу. Не убирай руки от шара.
Я кивнула, а Хибари-сан осторожно взял меня за запястья, встав за моей спиной, благо, он у нас вышка двухметровая, ему длина рук позволяет…
— На счет три, — шепнул он, а я снова кивнула.
— Один. Два. Три.
Как только цифра планеты-управителя Марса была озвучена, Хибари-сан, мой собственный «управитель», медленно и осторожно потянул мои руки на себя. Шар вновь уплотнился, продолжая подниматься вверх и уже достигнув уровня моей груди, и воспротивился судьбе в виде двух наглых смертных, решивших изменить траекторию его движения. Хибари-сан явно не хотел причинить мне боль, а потому тянул не со всех сил, и я поняла, что так нам этот наглый фонарь не сдвинуть. Не знаю уж, зачем нашему птичконосцу вообще понадобилось его куда-то двигать, но я решила, что если надо, пусть уж добивается своего, вдруг им это попасть домой поможет? А потому прошептала:
— Хибари-сан, не думайте обо мне. Тяните, я переживу.
На секунду Глава Дисциплинарного Комитета замер, а затем начал тянуть мои руки назад со всей силы. Было, если честно, дико больно, но я сжала зубы и молча старалась подавить желание сбежать куда подальше. Мало того, что мои пальцы врезались в шар, а кожа на запястьях была натянула до предела, он сжал мои руки так крепко, что у меня слезы на глазах выступили, но я не хотела его подвести — решила помочь, значит, убегать права не имею и жаловаться тоже. Закон моей жизни, что поделать? Наконец, мои пальцы онемели, а боль в запястьях стала настолько сильной, что я не смогла сдержать тихого, едва заметного стона и тут же закусила губу. Закусила до крови. Странно, но буквально через пару секунд, как только багровая капля упала на землю, шар подчинился и неохотно двинулся к нам, изменив траекторию полета и продолжив подниматься вверх, но уже не по идеально вертикальной направляющей, а с небольшим смещением в нашу сторону. Я разжала зубы и шумно выдохнула, а мой вождь и по совместительству палач святой инквизиции отпустил мои запястья и отошел от меня, подрулив к шарику.