— Неужели тебе не хочется найти настоящего друга, который будет рядом, или свою вторую половинку? — озадачилось это непарнокопытное, разглядывая меня, как ученый — новый вид одноклеточного под микроскопом.
— Друга — может быть, — честно ответила я, набуздрякав чаю в темно-синюю чашку с мультяшным крокодилом, подаренную мне год назад Катькой, — а вот половинку — не-а. На фига?
— А я вот хочу встретить будущую миссис Каваллоне, — разоткровенничался Мустанг, скрещивая лапки на пузе и откидываясь на спинку стула.
— Вперед, на поиски, в прерии, — съязвила я, а он почему-то рассмеялся, вместо того, чтобы на меня обидеться, и заявил:
— Тоже вариант. Если уж совсем никого не найду.
— Ты что, зоофил? — притворно ужаснулась я, а Дино, поставив локти на стол, подпер кулаками щеки и с ехидной лыбой вопросил:
— Боишься?
— В ужасе! У нас же лошадей разводят! — впав в театральный трагизм, заявила я, ставя чашку на стол подальше от Каваллоне.
— Тогда я тебя успокою, — рассмеялся он. — Я пойду в прерии исключительно чтобы стать отшельником!
— А как же твоя семья? — озадачилась я, усевшись напротив него за стол и приступая к чаепитию. — Ты им нужен. Ты ведь поднял семью Каваллоне на третье место в рейтинге семей по влиянию, ты не имеешь права их бросать, да еще и не оставив наследника. Или в манге некоторые пунктики твоей биографии, в виде Дробящего Жеребенка, не прописаны?
— Ну, там многие пункты не прописаны, — рассмеялся Каваллоне. Странное у него чувство юмора, право слово… — но наследника у меня и впрямь нет, — он вдруг пригорюнился и довольно тихо сказал: — Я, может, и неплохой босс, когда рядом мои подчиненные, но когда их нет… я даже за себя постоять не могу.
— Да ладно тебе, — хмыкнула я. — Держи хвост пистолетом. В бой ты можешь брать одного из своих людей, а в быту… Ну что ужасного в том, что ты порой падаешь на ровном месте? Со всеми бывает, только с кем-то чаще, с кем-то реже.
— А-ха-ха, представляю Кёю, упавшего на ровном месте, — рассмеялся Мустанг, и я тоже прыснула.
— Ну да, блин, нереально, — отхохотавшись и вытирая глаза от выступивших слез, кивнула я. — Но, блин, прикинь, как это было бы эпично!
— Прикинул, потому и рассмеялся, — заявил этот вредный конь. А он, оказывается, та еще язва моровая, бугага!
— Да уж. Ты только при нем такого не ляпни, — усмехнулась я. — А то будет тут Мамаево побоище.
— Волнуешься за меня? — ехидно вскинул бровь он.
— Нет, за свое имущество, — хмыкнула я. — Мне неохота по кусочкам дом, разбитый тонфа и хлыстом, восстанавливать.
— На хлыст можешь не рассчитывать, — поморщился Каваллоне, одним глотком допив чай. — Без Ромарио и остальных как боец я полный ноль.
— Так пять лет прошло с тех пор, как ты с Тсуной познакомился, — озадачилась я. — Неужели ничего не изменилось?
— Я практически нигде не бывал без своих людей, — с тяжким вздохом пояснил Дино, уставившись в свою чашку, — а потому необходимости учиться не было. Да и если я не их защищаю, то не чувствую, что обязан вообще кого-то защищать, понимаешь?
— Хм, а если бы понадобилось Саваду и его Хранителей защитить? — протянула я. — Они ведь, как и Ромарио, твои друзья…
— Беда в том, — вздохнул Дино, — что я всегда был очень неуклюж. И драться у меня абсолютно не получалось, — он склонился над кружкой и, глядя на чаинки, тихо поведал: — По сути, я был таким же, как Тсуна, даже, может, и хуже. Но однажды случилось так, что я и мои люди оказались окружены. Они все пытались защитить меня со словами: «Мы защитим босса, потому что он был добр к нам, как никто другой!» — но все они проиграли. И когда я остался один, то понял, что обязан защитить семью Каваллоне, обязан до самого конца биться с врагами и помогать своим людям. Я решил положить жизнь на укрепление семьи и улучшение их жизни, и тогда я впервые не был неуклюжим, впервые и впрямь смог нормально драться. Леон выпустил хлыст и Энзо, мою черепаху, и с тех пор я всегда дрался именно хлыстом, но на моих тренировках обязательно присутствовали мои люди, потому что как только необходимость защищать их отпадала, я снова становился неуклюжим и бесполезным существом, не способным даже с лестницы спуститься, чтобы не рухнуть. Потому я решил, что буду избегать ситуаций, когда рядом не будет моих людей, а в результате лишь навредил себе, усилив эту странную зависимость. У меня в мозгу прочно засело, что я должен защитить семью, именно семью, потому что те, кто на нас напал тогда, пришли уничтожить семью Каваллоне. И потому даже ради помощи друзьям я не способен преодолеть этот барьер.
— Не верю, — фыркнула я. — Ты просто не пытался, а если и пытался, то недостаточно настойчиво. Сам подумай: если ты увидишь, как на твоего друга падает балка, кинешься, чтобы его спасти?
— Конечно, — кивнул Мустанг. — Но проблема в том, что я могу споткнуться и…
— Вот! — воздев палец к потолку, наставительно сказала я. — «Но я могу споткнуться», — Дино удивленно на меня воззрился, а я, взяв его за руку, улыбнулась и пояснила: — Именно это твоя проблема — ты не веришь в себя, опасаешься, что всё пойдет по наихудшему сценарию. А что тебе стоит сказать: «Я смогу. Назло всем, я это сделаю»? И ты сделаешь, будь уверен. Даже если не получится с первого раза, получится с десятого, надо лишь не сдаваться и идти к своей цели, несмотря ни на что! А еще никогда не смей называть себя бесполезным, а то получишь тапком в глаз! Потому что человек, который кинется спасать друга, не бесполезен, даже если не сумеет помочь. Ведь он хотя бы попытается. Бесполезен тот, кто пройдет мимо и не задумается о том, чтобы рискнуть собой и помочь другому, понимаешь?
Каваллоне пару секунд удивленно на меня смотрел, а затем улыбнулся и, сжав мои пальцы, встал, подрулил ко мне и, наклонившись, чмафнул тыльную сторону моей ладони. Ой-ёй-ёй! Это еще что за нежности телячьи?! Я ему что, принцессочка какая, что ли?! Беее, терпеть не могу все эти розовые сопли в виде дворцовых этикетов! Да и не целовали мне никогда ручку… Брр, странное какое-то ощущение… Но лапку я, несмотря на это ощущение, отдергивать не стала, потому как уж больно счастливая моська была у Каваллоне, а улыбка от уха до уха говорила, что он принял мои слова к сведению.
— Ты очень добра, спасибо, — не отпуская мою ласту, заявил он. — Не думаю, что смогу преодолеть этот барьер, но я попытаюсь. Ведь сдаваться не борясь — это просто трусость. А трусом всё же я никогда не был.
— Вот! — кивнула я. — Слова не мальчика, но мужа. Молодец, хвалю.
— Ха-ха, рад получить одобрение столь сильной личности, — рассмеялся Дино, продолжая держать меня за руку. Что-то мне как-то неуютно…
— Это вот сейчас сарказм был? — вскинула бровь я, отобрав у него свою конечность и вцепившись в чашку.
— Нет, — озадачился он, усаживаясь слева от меня. — Наоборот, комплимент.
— Что-то мне, блин, как-то стрёмно, — поморщилась я и сделала вид, что допиваю последний глоток содержимого чашки.
— Ты не привыкла, что тебе говорят комплименты? — озадачился Дино, а я лишь неопределенно булькнула остывшим напитком. — Странно, такой девушке их стоит говорить довольно часто.
— Это попытка приударить? — скептически выгнула бровь я. — Пытаешься найти себе кобылку, о Мустанг?
— Нет, что ты, — рассмеялся он и помахал на меня лапкой, ну, или копытцем — «Мустанг» всё же. — Скорее, просто говорю, что думаю, а выходит комплимент.
— В друзья набиваешься? — хмыкнула я. Опять хамлю, но иначе не получается… Сейчас меня пошлют и будут правы.
— Нет, — призадумался Дино, глядя на стену напротив. Там нет картины Пикассо, братан! Чего ты на нее так уставился, словно пытаешься там тайный смыл отыскать? — Но я был бы очень рад, если бы ты стала моим другом.
Это вот что сейчас было? Он реально хочет быть другом того, кто его за десять минут трёпа успел пару раз оскорбить, пару десятков раз заязвить и пару сотен раз заехидничать? Он мазохист, а кнут — атрибут для партнера? Что за на фиг?!