— Мустанг, тебе что, по кайфу, когда тебе гадости говорят? — вскинула бровь я, с удивлением на него глядя, а он обернулся и воззрился на меня с непониманием. — Ладно, Фран. Он сам язва, и если я ему хамлю, хамит в ответ, и мы оба довольны. Ладно, Хаято: у нас с ним у обоих пунктик на сверхъестественном, это нас роднит, и то, стоит лишь мне съязвить, он выносит мне мозг отповедью, на которую я отвечаю еще большим ехидством. Но ты меня в ответ не троллишь, так в чем кайф? Ты мазо, что ли?
— Я? — опешил Дино, а затем захохотал, да так звонко и заразительно, что я, не втекая в суть, тоже рассмеялась. Проржавшись, этот психически неуравновешенный конек-горбунок вытер выступившие на глазах слезы и заявил: — Нет, конечно! Просто я не считаю твои слова оскорблением. Ехидство я воспринимаю адекватно — как шутку, и просто смеюсь над ним. А когда ты говоришь что-то грубое, я пытаюсь сопоставить это с реальностью, и если оно не совпадет, переношу в разряд неудачных шуток, на которые грех обижаться, а если совпадает, делаю выводы и просто решаю исправить в себе этот недостаток.
— Ты, блин, прям святой какой-то, — фыркнула я, а эта поняша, хмыкнув, заявила:
— Нет, скорее, просто не люблю конфликты.
— Прям как Катька, — закатила глаза я.
— Что-то вроде, — улыбнулся он.
— Ладно, — подняв лапки и сдавшись на милость этого наглого пони без яблок, заявила я. — Раз тебе пофиг на мою язвительность, как Катьке, предлагаю дружбу. Что скажешь?
— С радостью, — улыбнулся Каваллоне и протянул мне руку.
Пожав его ласт, я усмехнулась и, зевнув, спросила:
— Ну и как ты собираешься справляться со своим пунктиком?
— Даже не знаю, — пригорюнился он. — Не думаю, что его вообще можно победить…
Мир вдруг снова явил мне оптический обман в виде вспышки света, и обернувшись к Каваллоне, я в который раз подумала, что с этими светопреставлениями не так всё просто. Мустанг сидел белый, как полотно, и пустым взглядом смотрел в стену.
— Э, ты чего? — тихо просила я и потрясла его за рукав черной водолазки. — Дино, прием, поросята вызывают животновода! Что случилось?
— Я… — пробормотал он. — Я только что получил задание.
— Как? Телепатически, что ли? — на автомате съязвила я, а сама окончательно растерялась.
— Не… нет, — заикнувшись ответил Каваллоне и перевел на меня полный ужаса взгляд. — Тебя словно заморозили, и ты не видела, как приходили шинигами. Они дали мне… невыполнимое задание.
— Какое? — нахмурилась я, предчувствуя беду.
— Избавиться от своего комплекса, — закрыв лицо ладонями и облокотившись о стол, чуть ли не простонал Дробящий Мустанг. — Если дословно, то: «Дино Каваллоне выполнит контракт в миг, когда подтвердит абсолютную уверенность в том, что может защитить человека без присутствия в непосредственной близости своих подчиненных». Это конец…
— А не ты ли мне только что вещал, что постараешься преодолеть свой комплекс?! — возмутилась я и пихнула эту гадость в бок.
— Я и постараюсь! — обреченно пояснил он, выбравшись из своего укрытия в виде сложенных лодочкой ладоней и явив миру полные расстройства медового оттенка глаза. — Но я не верю, что у меня возникнет абсолютная уверенность! Даже если я перестану падать на ровном месте, страх всё равно будет присутствовать: он иррационален и въелся в меня, как ржавчина в старую трубу!
— Стоп, истерика! — фыркнула я, встала и, глядя сверху вниз на этого Фому Неверующего, заявила: — Короче, с этого дня ты будешь говорить себе каждое утро перед зеркалом: «У меня получится, я смогу, я сделаю это». Психологи говорят, аутотренинг помогает. А еще ты начнешь тренироваться, и чтобы больше я не слышала: «У меня не получится!» — каждый раз, когда будешь падать, вставай и говори себе: «Плевать на эту неудачу. Каждая следующая приблизит меня к победе!» Всё приходит с опытом, Дино. И если ты с этим справишься, ты сможешь стать таким боссом для своей семьи, что вообще придраться не к чему будет. Вот только сделай это не для них, а для себя, потому что ты всю жизнь посвятил им, ты живешь для них. Попытайся хоть что-то сделать для себя самого и пойми, наконец, что ты этого достоин. Ты сам. Дино Каваллоне. А не Десятый босс семьи и не Дробящий Мустанг. Просто ты — добряк, тюфяк и оставшийся в душе ребенком взрослый мужик. Установка ясна?
— Так точно, госпожа репетитор, — улыбнулся Дино.
— Это ты меня сейчас с Реборном сравнил?! — задохнулась от возмущения я. — С этой малявкой, Тсуну-сана ни в грош не ставившей и лупившей постоянно?! Ах ты редиска! Куклиш шараборин!..
— Что, прости?
А? Чего?.. Ох, блин, я опять, кажись, на жаргон перешла… Так, что я ему там ляпнула-то?..
— Ну, я, типа, сказала, что ты «болтун легкомысленный». Ну а фиг ли ты меня с этой пакостью сравниваешь?!
О да, я люблю переводить стрелки. Ну и что? Он меня обозвал? Обозвал. Вот пусть и отдувается. Кстати, у него такой вид озадаченный был, что мне аж стыдно стало — ну что мне делать с этой моей дурацкой привычкой?.. Риторический вопрос.
— Но Реборн хоть и использует довольно специфические методы, — улыбнулся гадский конь моей кухни, — всё же добивается потрясающих результатов. Он лучший в своем деле, тут уж ничего не попишешь. Ну а тебя я так назвал не сравнивая с ним, кстати, а просто потому, что ты говорила так, словно стала моим репетитором. Скажем, заместителем Реборна, он ведь теперь с Савадой. Так что никакого оскорбления не было.
— Ладно уж, — поморщилась я, почесав кончик носа. — Но, как бы то ни было, применять физическую силу и целенаправленно унижать ученика никто учителю права не давал! Так что не сравнивай меня с этой гадостью.
— Ладно, — кивнул Каваллоне с хитрой лыбой.
— Тогда всё, ученичок, я баиньки, чего и тебе желаю, — заявила я и потрепала Дробящего Поняшу по голове, превратив его укладку в воронье гнездо. После сего действа я пошлепала на выход, оставив его с прифигелым выражением лица, пустой кружкой и напутствием: — А завтра в бой, и только попробуй сказать: «Ничего не выйдет»! Захочешь обратно к Реборну в ученики, мухаха!
Да, я бываю жестока! Зато я справедлива, кто не согласен — тому в глаз. И вообще, пусть задумается над своим поведением. Ежели он мужик, должен быть сильным и не пасовать перед малейшей трудностью. О, я скатываюсь к позиции Хаято. Обидно! Ну да ладно, скажу иначе: если он сильный духом человек, то должен поверить в себя! Вот, уже лучше. Да и вообще, как показала работа Ленки над собой, нет таких фобий, которые человек не смог бы перебороть. Вот и пусть тренируется. А я, зная Ленкину методику, приведшую к поразительным результатам, ему подсоблю по мере сил и возможности. Посмотрим еще, обязательно ли давать ученику в лоб, чтобы он результаты начал показывать. Я в это не верю — я верю в то, что у каждого человека есть нераскрытый потенциал, и его надо не выбивать на свет Божий, а осторожно выманивать, вот и всё. Так что завтра я устрою ему «райскую жизнь» и попытаюсь его таланты выудить наружу. Не поможет — буду стараться еще больше. Потому что он мой друг, а друзьям надо помогать.
====== 38) Ищущий да обрящет! А обретя, начнет косплеить Верде... ======
«Самое важное — это не результат поиска, а сам поиск. Правда должна открываться понемногу. Если тебе предоставить ее целиком, ты можешь просто не принять ее». (Урсула Ле Гуин)
POV Кати.
Всё утро я вновь страдала ерундой, носясь по ферме, как в пятую точку активной пчелкой Майей ужаленная, и, наконец, пообедав, подхватила Ямамото под локоть и потащила к конюшням. Вчера вечером он согласился мне помочь, но на вопрос: «Как тебе удалось уговорить помочь Хибари?» — я отвечать отказалась и попросила его не задавать вопросов, потому как «мне неохота получить тонфа в лоб». Ну а что? Начни я разглагольствовать, точно получила бы, так что Такеши всё правильно понял и решил лишних вопросов не задавать, а просто пошел за мной на убой, то бишь на помощь народонаселению, аки бычок на веревочке. Оседлав двух коняг, Торнадо и рыжую Ладу, с которой Такеши уже успел за это время сдружиться, мы поскакали к руинам, весело болтая о том, как действует техника радара Пламени Предсмертной Воли. Докатившись с прибаутками до края леса, мы спешились и, привязав коней к деревьям, поспешили в чащу. И почему в густом лесу всегда холодно и сыро? Глупый вопрос…
Вырулив к руинам, я, одетая в черную футболку без рисунка и синий джинсовый комбинезон, и Ямамото, тоже напяливший черную футболку и почему-то — спортивные темно-синие штаны, подошли к алтарю и начали его разглядывать.