— Я тоже не слабак! — фыркнул друг семьи. — А он дохляк!
— Это он только так выглядит, — поморщилась я, депрессуя, как пассажир «Титаника», глядящий вслед айсбергу, из-за правдивости собственных слов. — Но он очень сильный боец. А еще неадекват.
— И чего ему тут надо? — фыркнул дядя Игорь. — Пусть катится в свой Замухранск скипетр и державу чистить от ржавчины! Чего приперся труженикам села нервы портить?!
Как ты прав, Игорь, как ты прав… Я тоже мечтаю, чтобы он свалил, но, увы, это пока невозможно.
— Так получилось, — закатила глаза я, пытаясь оттащить рассерженного друга семьи наверх. Он тянулся плохо, аки ослик на веревочке. — Но его воспитали так, тут уж ничего не попишешь. Принц — значит, «главнюк», тут уж не поделать ничего. Забей и сделай вид, что не видишь его! Ты нам нужен… — я хотела сказать «живой» но вовремя спохватилась. Если я это ляпну, Бэла выпрут с фермы в мгновение ока, — в здравии. Да плюнь, на дураков не обижаются, право слово!
Дядя Игорь тяжко вздохнул, почесал свободной от моего захвата конечностью черноволосую макушку и, шумно выдохнув, бросил:
— Фиг с ним. Пускай живет.
Я возблагодарила небеса, памятник валенку и даже шинигами за покладистость друга моего батюшки и, широко улыбнувшись, спросила:
— Тогда плюнешь на его выходки?
— Я и на него плюну, если надо будет. В прямом смысле, — фыркнул он и потопал к себе. Ну, хоть так, уже плюс. Надеюсь, обильность слюноотделения дядюшке демонстрировать Принцу не придется. По крайней мере, прямо сейчас разборка не предвидится, и это радует…
Я вернулась на кухню, мечтая о том, чтобы Бельфегор еще раз навернулся с лошади, и задумываясь над тем, не дать ли ему «покататься» на Торнадо, на которого он даже взгромоздить свою полосатую тушку не сумеет, и ошизела от того, что Вонгола как ни в чем не бывало мирно попивала чаек, а Вария — хомячила лазанью.
— Савада-сан, — протянула я, — ты объяснил Принцу, что прежде чем метнуть стилет, стоит узнать о договоренностях союзников?
— Ши-ши-ши, меня такие мелочи не волнуют, — выдала эта гадость. Чтоб ты жил на одну зарплату, право слово!
— Объяснил, — кивнул Тсуна, противореча, ну, или дополняя — это как посмотреть, слова Бельфегора. — Он ответил, что постарается не сильно раздражаться…
— На никчемных людишек, — закончил за босса цитату сам цитируемый. Мания величия цветет и пахнет ананасами…
«Кто так обзывается, тот сам так называется», — хотелось сказать мне. Но горбатого порой и могила не исправит, а Бэл как раз из таких, «неисправимых». Так что доказывать ему что-то бессмысленно.
— Хоть так, — тяжко вздохнула я и села, но меня тут же подняли. Кто бы вы думали? Верно…
— Чаю! — повелел Бельфегор, отставляя чистую тарелку. Во-первых, англичане считают, что надо немного хавчика оставлять, некультурный Вы наш! А во-вторых, ты что, рабовладелец? Вспомнился старый анекдот…
— Выходят новобрачные из ЗАГСа, — поднявшись и наливая Принцу чай, начала рассказывать я народу вспомнившийся анекдот. — Он несет ее на руках, и она шепчет: «Дорогой, мы ведь уже поженились?» «Да дорогая», — отвечает он. Она, улыбнувшись: «Можно я тебе тогда на шею, наконец, переберусь?»
Повисла тишина, а затем ее уничтожил громогласный хохот Суперби. Вау, он, кажись, проникся… Я обернулась и с пофигистичной харей поставила чашку перед злющим Бэлом, сверкавшим еще более маньячной, чем обычно, лыбой. Ямамото и Рёхей присоединились к Скуало, а Франя выдал:
— Бэл-сэмпай, как Вас здесь не уважают! Прямо как там, в Варии!
— Заткнись, лягушка! — прошипел Бельфегор, и от членовредительства его остановило лишь то, что Тсунаёши выдал:
— Бельфегор-сан, Вы же хотели посмотреть, как Мария-сан владеет ножом. Вы сейчас пойдете?
— Ши-ши-ши, давай, спасай эту жалкую лягушку! — фыркнул Принц. — Возможно, когда-нибудь она отплатит тебе чуть менее язвительным высказыванием. Хотя вряд ли.
— Зря Вы так на Франа, — поморщилась я. — Он, может, и язва моровая, но явно хороший человек.
А вот этого не ожидал от меня никто, даже сам объект высказывания, хотя, в отличие от Вонголы минус Мукуро, он на меня даже не посмотрел. А вот те удивленно на меня воззрились, Принц снова зашишишикал, а Суперби фыркнул и тоже поставил тарелку в центр стола, явно намекая, что и ему бы не мешало чайку налить, но говорить он об этом не будет, ибо еще свеж в памяти анекдот. Я усмехнулась и налила оставшимся варийцам чай, а те, не удостоив меня ответом, начали косплеить англичан в пять вечера. Бельфегор же, царственно допив напиток, поднялся и пошлепал, пардон, поплыл, на улицу.
— Савада-сан, — пробормотала я. — Думаешь, разумно их одних оставлять? Он же ее может ранить!
— Вряд ли, — нахмурился Тсуна. — Но, думаю, всё же стоит понаблюдать. Я как раз собирался пойти за ними, главное, чтобы Бельфегор нас не заметил, а это будет сложно, если ты пойдешь с нами. Ты мне доверяешь?
Я растерялась. Нет, я, конечно, верю, что Тсуна — супер-пупер крутой чел, когда зажигает Пламя Предсмертной Воли, но не факт, что он сумеет зажечь его в этом мире, да и речь идет не о моей жизни, ее я бы ему, наверное, доверила, а о жизни моей сестры, и это несколько меняет ситуацию.
— Доверяю, — пробормотала я. — Но ведь мы не знаем, сможешь ли ты зажечь Пламя Предсмертной Воли и…
Тсуна грустно на меня посмотрел, прямо как побитый щенок, и мне аж стыдно стало. А в следующий миг прямо в центре лба «Тунца» засияло оранжевое пламя. Ох, ё! Выглядит-то как жутко! Возникло стойкое желание вылить на Саваду ведро воды или накрыть его башку пледом, чтоб пламя не распространилось. Мама миа, что за жуть?!
— Ты что делаешь? — вывел меня из ступора вопль Хаято, долбанувшего меня по руке, из которой выпала банка с кипяченой водой, всегда стоявшая у нас на столе. Ой-ёй, я что, и правда Тсуну тушить собиралась?..
— Прости, — пробормотала я, растеряно поглядев на не менее растерянного Саваду. — Тебе… правда не больно?
Такого вопроса никто из них не ожидал, и у Тсунаёши аж звезда во лбу, то бишь огонь меж бровей погас. Мукуро раскуфуфукался, Скуало заржал в голос, Рёхей последовал его примеру, Ямамото прыснул в кулак, а Хаято, закатив глаза, заявил:
— Глупая женщина!
И только Франу, как всегда, на всё было пофиг.
— Нет, мне не больно, — смущенно улыбнулся Савада, и я растеряно пробормотала:
— Извини.
— Ничего, — он тут же нахмурился. — Если ты боишься, что я не справлюсь, я возьму…
— Нет, не надо, — перебила его я. — Ты извини, что я так. Просто я же не знала, сможешь ты эту жуткую лампочку Ильича во лбу зажечь или нет. Волновалась: она же моя сестра.
— Я понимаю, — кивнул и впрямь всепонимающий Савада и, тепло улыбнувшись, пошел следом за Бельфегором. Гокудера, ясен фиг, ломанулся за ним, и из коридора донеслось:
— Выброси сигарету: запах может помешать.
Это что, у Каваллини нюх как у собаки, глаз как у орла? Ну, глаза его нам не видать, а вот нюх, кажись, и впрямь как у бультерьера на охоте…
Я вытерла пролитую воду, так и не затушившую факел во лбу биг-босса, наполнила банку кипяточком и быстро помыла посуду, а Фран и Скуало с Бьякураном за это время куда-то свалили. И я уже собиралась было пойти заняться кроликами и коровами, как вдруг получила от Ямамото странный вопрос:
— Тебе помочь?
— В чем? — опешила я. Не каждый день японский мечник предлагает помощь в уборке кроличьих клеток, согласитесь?
— Не знаю, — пожал плечами этот жизнерадостный рахит с несходящей с губ улыбкой. — Ты скажи, а я помогу. Я же не совсем безрукий — отцу часто помогал. Хоть у нас и не было животных, я могу пригодиться.
— Я тоже помогу! — выдал Рёхей. — Я могу быть экстремально полезным!
Ты экстремальным можешь быть, Сасагавушка, а вот полезным — разве что на корриде, быков успокаивать, из-за своей этой экстремальности… Но раз они горят желанием послужить Родине, пускай действуют, я от помощи отказываться не буду, а то меня Манька потом со свету сживет, если узнает. Хотя я бы лучше сама всё сделала, право слово… Это куда проще! Не умею я командовать, а, кажись, придется.
— Ну… Если хотите, попробуйте, — почесав кончик носа, ответила я, и меня озадачил молчавший до сих пор и всеми силами сливавшийся со стеночкой Дино: