Прикатившись с шутками-прибаутками к конюшне, я спрыгнула и, посмотрев на Гокудеру как на единственного, кто в состоянии осилить предлагаемый мною подвиг Геракла, спросила куряку:
— А Вы не поможете Саваде-сану научиться расседлывать лошадей? Ему это пригодится.
Гокудера одарил меня хмурым взглядом, но кивнул и, глянув на Тсуну, заявил:
— Джудайме, это и правда может пригодиться.
Тсуна с тяжким вздохом кивнул и, обреченно воззрившись на своего новоявленного учителя, подрулил к нему. Я же быстро расседлала Торра и отвела его в его денник, а затем взялась за остальных лошадей. Кстати, Дино мне активно помогал, хотя получалось у него не очень: он умудрился споткнуться, таща седло на место «обитания», да и видно было, что обычно он этим не занимался — уметь-то умел, но практики было мало. Отправив всех лошадок на место жительства, я потянулась, похрустела костями, поглядела на небо, лыбясь аки чеширский кот, а затем, махнув лапкой своим носильщикам, ухватила пакет Савады, всё еще возившегося с седлом, и почапала домой, бросив Тсуне:
— Потом приходите ужинать: проголодались, небось, как папуасы перед высадкой Кука!
Савада кивнул, не отвлекаясь от процесса, Гокудера продолжил объяснения, а мы с остальной мафией умотали в дом. Я начала готовить ужин, предварительно выдав парням футболки. По одной черной на каждого и по одной с принтом. Кажись, я повторила эпопею с табличками, купив разные шмотки, причем «с намеком» — баяню сама себя, ну да не важно. Ямамото досталась футболка с солнцем мультипликационной наружности, улыбавшимся от уха до уха, точнее, от лучика до лучика, темно-синяя и просторная. Рёхей обзавелся темно-зеленой футболкой с фотографией своего кумира — Мохаммеда Али (надо же было порадовать нашего зайца-энерджайзера, правда? Хороший ведь он парень!). Дино же была выдана черная футболка с висевшим на его двери Балто — полу-волком, полу-псом, и он озадаченно спросил, что это за собака, раз ее даже на футболках изображают. Я призадумалась и пообещала скачать ему этот мультик — пусть просвещается гражданин, а то совсем отстал от жизни — диснеевских героев в лицо не узнает… Хотя я и сама мало диснеевских мультиков смотрела — не мое это. Другое дело аниме! Но меня опять заносит… Тяжко вздохнув, я отдала Ямамото и оставшееся шмотье, а именно: футболку с принтом в виде мультяшной акулы-вегетарианки для Скуало (Дисней ныне популярен, что ж поделать?); с портретом героя Революции Павлика Морозова (угадайте, кому? Правильно! Какое счастье, что я ее нашла! Впрочем, в том магазине вообще коммунистической символики полно) Ананасовой Фее; с надписью «I hate juri» для Гокудеры (женщин ненавидит? Да. Значит, и юри тоже! Логика, ага); с медвежонком из мультика «Трям! Здравствуйте!», где пели песенку «Облака — белогривые лошадки» для Бьякурана (облака — небесный зефир! Логика почти на нуле, да и пофиг); со смущающимся мультяшным котенком, протягивающим букетик цветов, — для Тсуны; с огромной стрекозой во все пузо — для Франи (типа добыча для нашего Лягуха. Недостижимая…); с мультяшным парнем, развалившимся на троне и со скипетром в руке (для кого? Опять верно!) для царской хари; и для Хибари-сана — черная футболка с белой надписью «Even when you die…», то бишь чисто по-русски: «Даже когда ты умрешь…» (не решилась я главной опасности сего дурдома совсем уж стёбную вещь покупать, потому как от него меня и Тсуна не спасет, думаю. Он ведь на договор с Графом запросто наплюет и кокнет меня, несчастную, а мне в могилу рано).
Народ ускакал к себе, а я принялась за готовку: часы показывали шесть вечера и рассусоливать было некогда. Приготовив рис и темпуру, точнее, рыбу в особом кляре, я решила, что больше ничего японского сегодня делать не буду и начала тушить овощи и проворачивать фарш для котлет, специально для Скуало же была зажарена красная рыба. Ну а Принцу пришлось готовить вместо котлеты отбивную. Эстет, блин… Ровно в шесть сорок всё было готово, а в духовку я запихнула меренги, так понравившиеся Зефирной Фее, правда, надежды на то, что Бьякуран спустится к ужину вместе со всеми, было мало. Покончив с готовкой, я уселась на свое законное место, спиной к двери, и буквально через минуту об этом пожалела.
— Ку-фу-фу, — раздалось как раз таки прямо за моей спиной, и я чуть на стуле не подпрыгнула. Обернувшись и узрев рядом со своим стулом Ананасовую Фею (лучше б Зефирная приперлась, вот правда), я возмущенно заявила:
— Подкрадываться нехорошо! Инфаркт кормилице сваяете, и будет Вам несчастье в виде голодухи!
— Я способен и сам приготовить себе ужин, — заявил Фей и уселся на стул рядом со мной, положив правый локоть на стол и опершись щекой о ладонь. На нем был его черный плащеёк и байкерские перчатки, и я подумала, что мне его всё же жаль: в такую жару пафосность перевешивает и заставляет его косплеить курицу-гриль…
— Раз вы такой самостоятельный, что ж не готовите? — фыркнула я, поднявшись и накидав ему овощей с котлетой.
— Зачем утруждаться, если есть ты? — усмехнулся Мукуро. М-дя. Зря я сказала, что «тыкать» словесно меня можно всем: вот от этой гадости мне совсем не хочется слышать слово «ты». Фамильярничание не для врагов, а он мой враг, о да.
— И впрямь, чего утруждать свой царственный афедрон, — хмыкнула я, усаживаясь обратно и складывая руки на груди. — Помощь ближнему входит в число качеств босса мафии, но никак не «идеального во всех отношениях» человека, эту самую мафию ненавидящего, но являющегося ее частью.
— Ку-фу-фу, чем, интересно, я тебя так разозлил? — вопросила эта мерзость с ехидным выражением хари лица, упорно вглядываясь мне в глаза. Не свети своим фонарем с иероглифом «ад», не поможет! Даже если и погрузишь в иллюзию, всё равно не испугаешь, я, может, и слабая, но не трусливая. Ага, сказал человек, который вздрогнул от одного его хохота… Хотя вздрогнуть — одно, а быть трусом — совсем другое, но меня опять повело в философию.
— Разозлили? О нет, я не злюсь. Расставлю точки над «i» сразу: я Вас просто не перевариваю, — фыркнула я.
— Меня и не нужно переваривать: я не обед, — поддел меня Фей. — Однако причина неприязни мне любопытна. К Принцу с садистскими наклонностями такой агрессии не заметно, к хамоватому Хаято тоже. Даже мой ёрный ученик не вызывает столько негативных эмоций, значит, дело не в том, что я иллюзионист. В чем же?
— Жизнь свою вспомните — поймете, — фыркнула я, глядя в окно напротив. На Мукуро смотреть не хотелось: я его правда терпеть не могу… И плевать, что я сейчас грубая наглая хабалка: я просто не могу любезничать с тем, кто меня бесит, потому как лицемерием не страдаю.
— Ку-фу-фу, неужто тебя раздражает вся моя жизнь от рождения и до сего момента? — вопросил он, ехидно ухмыляясь. Хотя нет, скорее, загадочно…
— Нет, только некоторые моменты, — съязвила я. Хотя я правду говорю: его существованию в колбе и детству я сочувствовала. Но становиться лживым манипулятором — не выход. Хотя, может, это я просто идеалистка и наивный пингвин…
— Интересно, какие же? — продолжила допытываться куфуфукающая иллюзия.
— Правда, что ль? — хмыкнула я, вставая и шлепая к окну. Лучше глазеть на вяло плывущие по серому небу облака, чем на это недоразумение с надписью на зрачке. Он Кена с Чикусой готов был в расход пустить, он Хром использовал, он побед нечестными способами добивался, он Франу, который априори защищаться бы не стал, шапку вилкой своей протыкал так, что макушку задевал, и парнишке больно было — как такого можно уважать? А главное, за что?
— Нет, конечно, — усмехнулся этот гад. — Но лучше ответь.
— А то что? — фыркнула я и внезапно почувствовала, что пол уходит из-под ног. Вот гадина такая! Шаринган свой заюзал, Итачи недоделанный! В цукиёми его, навечно! Или «Тысячелетие боли» Какаши-сэнсея на нем использовать! Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году!
Мир вокруг стал распадаться, и я почувствовала, что падаю в пропасть. Было страшно — высоты я боялась панически, но я не заорала, браво мне! Просто судорожно пыталась уцепиться пальцами за воздух — ясен фиг, безрезультатно. Он же нематериален. Хотя это же была иллюзия, значит, слева от меня должен был быть стол, а передо мной — подоконник. Но я же падала! Причем, почему-то «солдатиком»: ножки вниз, темечко к потолку, разве что руки не по швам, а как у мельницы. А вокруг была чернота и летали странные осколки моей кухни: там кусок пола, тут — стены… Жутко!.. Но я обязана была продолжать бороться… Я сжала зубы как можно сильнее и вцепилась руками в воздух в том месте, где, исходя из логических соображений, должен был быть подоконник, в чем я была уверена на тридцать процентов, как сказал бы незабвенный L из «Тетради Смерти». Хотя он бы наверняка другой процент привел… О чем я думаю?!