— Не-а, — усмехнулась я. — Корона — пережиток средневековья. Прикинь: цари, цари, потом — бац — революция, и бедному народу остается только говорить: «Белые придут — грабят, красные придут — опять грабят!» Обидно, право слово, дорогой мой иллюзионист. Так что не стоит на корону пенять — это пережиток прошлого.
— В Англии — нет, — протянул Фран, безразлично глядя мне прямо в глаза своими зеленющими плошками. Я усмехнулась и уселась на пол напротив него.
— Ага, но мы в России, и у нас монархии давно нет — канула в Лету с батькой Махно и эсерами. А Бельфегор, призрак Лувра наш, и вовсе не англичанин — он вообще принц какой-то непонятной страны, которой тут нет.
— А вот и причина, — выдал Франя. — Корона не нужна, потому что к ней не прилагается государство.
— Не-а, мне и государство «не нать»! Прикинь, геморрой! Подданными правь, на улице, да и дома, не вздохни: чуть ли не из унитаза папарацци с аквалангом выныривает и норовит узор твоих труселей сфоткать, чтоб всему миру показать. Не мое это — я уж лучше на ферме.
— С подчиненными-рабочими, но без папарацци, — протянул Фран, а я поморщилась.
— К сожалению, — пробормотала я и встала. — Пойдем, мастер маскировки под мешковину, а то вернется твой учитель с пылким светофорным взором и опять пырять вилкой мешки начнет.
— Ты еще и дальтоник, — заявил Фран, поднимаясь и шлепая к выходу. — Синего цвета в светофоре нет, а у него левый глаз синий.
— Как ты хорошо знаком с глазами учителя! — пафосно изрекла я, закатив глаза и прижав правую ладонь ко лбу, а моську задрала прямо к потолку. Главное, чтоб на нее паук не ляпнулся, ага… — Ты, видимо, так часто бывал очень близок к нему, что сумел разглядеть каждую крапинку его «прекрасных» глаз и с уверенностью можешь сказать, что там только синий, алый и черный! А я, глупая, сомневалась, ляпнула, что первое в голову пришло, не зная всей подноготной!
— Сознание ведомо хозяином, — протянул Фран, замирая в дверях. — Если ты подсознательно назвала его глаза зелеными, ты хотела, чтобы они такими были.
Франя уполз на улицу, а я крикнула ему вслед:
— Не скажи, я ж не говорила «зелеными» — я сказала «светофорными», а с красным цветом и тебе не поспорить!
Ответа не последовало. Свалил, бяка такая, от конфронтации! Ну и ладно. Я быстренько накидала картохи из нормального (ура, товарищи) мешка в другой мешок, поменьше, который всегда стоял в углу кухни справа от окна, и почесала домой. По пути мне никто не встретился, и я добралась до хаты вполне благополучно. Однако кухня встретила меня довольно энергично и совсем уж не спокойно.
— Ты где была?! — завопила Маня, вскакивая с места. Спокуха, я с Франом препиралась, кстати, вот он, жует жареную рыбку с видом: «Мир погиб, но мне начхать».
— Я картошку добывала — цени, — усмехнулась я, оттаскивая мешок в правый дальний угол кухни.
— Опять ты не подождала. Я бы помог, — нахмурился мой личный помогальщик, ныне обезмеченный.
— О, точно! Пусть этот, как его… короче, пусть он тебе помогает! — выдала Маня, не озаботившаяся тем, чтобы запомнить имена своих постояльцев, но зато пробившая через знакомых их документики и документы на право наследования ими за бывшим владельцем участка.
— Да ну вас, — отмахнулась я и уселась на свое законное, не занятое, к счастью, никем из мафиози, место. — Приятного аппетита.
— Ты зубы-то мне не заговаривай! — заглушая «Итадакимас» от вежливой мафии, фыркнула Маша и плюхнулась на стул. — Ты лучше скажи, чего опять от помощи отказываешься.
— Лень напрягать, — отмахнулась я.
— Оставь ее, — безразлично высказалась Лена. — Если ей так лучше, зачем навязываться?
Спасибо, Ленусь, хоть ты меня понимаешь! Всплакнуть, что ль, от счастья? А, не, воздержусь…
— Да ну тебя, царица апатии и похренизма к жизни! — выдала Маня и начала усердно жевать овощи в кляре. Я подсаживаю ее на японскую кухню, кажись… Темпура рулит и завоевывает желудки российских граждан, ага.
Лена не ответила, ибо: «А смысл?» — и вяло продолжила жевать кусок рыбы, а я подумала, что ее пофигизм не такое уж и зло, и я бы сейчас многое за него отдала. Особенно когда перед моими глазами хохолок какаду фейской принадлежности мелькает…
Вот с такими невеселыми мыслями я и поужинала, а Маня, весь вечер вещавшая о том, что надо сделать перед ее следующей поездкой в город, правда, в общих чертах — чтоб теоретические шпионы-мафиози не прознали стратегически важных тайн, наконец, уползла к себе, прихватив хмурого дядю Игоря. Лена допила чай и тоже уползла, равно как и Вария. Бьякуран же, загадочно улыбнувшись, вопросил:
— Можно воспользоваться твоим компьютером?
— Под моим наблюдением, — насторожилась я.
— Конечно, — кивнул этот маньячный обрадушек, и я, скрепя сердце, решила отвести его к себе, плюнув на валявшуюся в мойке посуду. Вонгола осталась допивать чай, но Ямамото чуть удивленно на меня взирал, провожая этим самым взором до дверей. Тсуна же совсем не волновался из-за активности Зефирной Феи, и я немного подуспокоилась — значит, он мне правду тогда сказал и кокать меня не собирается: интуицию десятого босса Вонголы всё же не проведешь.
Мы поднялись наверх, и Бьякуран уселся за мой старенький, дряхленький компьютер. Чуть поморщившись от того, что железный конь любого домоседа так долго грузился, что я аж успела вслух полсборника анекдотов (правда, тоненького) прочитать, Джессо приступил к поиску рецептов итальянских и японских блюд, причем пальцы его мелькали по клавиатуре со скоростью пулеметной очереди по стану врагов-завистников.
— Круто, — восторженно протянула я, а Бьякуран лишь еще сильнее прищурился и разулыбался. Но ему, кажись, на мою похвалу было глыбко начхать…
Вскоре он понатырил мне на комп чуть ли не целую поваренную книгу рецептов, «избранных Богом нового мира или, проще говоря, владельцем перстней Мельфиоре», и врубил принтер.
— Хоть бумагу пожалейте! — возмутилась я. — Выделите самые-самые рецепты и распечатайте, а остальные я перепишу, экономя чернила, тогда, когда они пригодятся!
— Экономишь? Это хорошо, — похвалил меня босс мафии несостоявшегося будущего.
— Спасибо за понимание, — усмехнулась я и вскоре стала обладателем «белого списка» любимых блюд Бьякурана Джессо.
— В городе ведь можно купить зефир? — спросил он, вручая мне стопку рецептов, но не сползая с моего кресла, из-за чего я вынуждена была стоять всё это время рядом.
— Да, но он Вам не понравится, — поморщилась я, забирая стопку и начиная ее пролистывать. — Он совсем не вкусный по сравнению с Вашим.
— Стоит попытать счастья, заказав по интернету, — выдал Бледный Моль моей жизни.
— Вы что! Это же дорого! — офанарело воскликнула я. Маммон во мне жив, право слово…
— Мы сэкономили на чернилах, — разулыбалась эта пакость, казалось бы, абсолютно искренне, но вместе с тем жутко иронично. Как он так умудряется?..
— Не настолько много, — усмехнулась я. — Не пойдет, это и правда слишком дорогое удовольствие — настоящий французский зефир через интернет заказывать.
— Тогда заменим его на те печенья, — смилостивился Бьякуран, довольно на меня глядючи. Чего он добивается?
— Ладно, — пожала плечами я, усаживаясь на собственной койке, а белое наваждение поднялось и пошлепало к выходу. Около двери он замер и вопросил, не оборачиваясь:
— А если мне захочется попробовать ваш зефир, ты составишь мне компанию в поездке в город?
— Если будет «выходной», легко, — пожала плечами я. — Но возьмем кого-нибудь еще, потому что я Вам не доверяю.
— И это хорошо, — разулыбался еще шире этот параноик и свалил куда подальше.
Это он, получается, по магазинам собрался? Или что-то мутит? Скорее всего, второе, потому как я абсолютно не вижу смысла ему брать меня с собой — не пятилетний мальчик, чай, а гений мафии куда более разумного возраста. Впрочем, на его планы по захвату мира этот самый «разумный» возраст никак не повлиял, и это означало, что он и сейчас может начать мутить какую-нибудь ерунду, а жаль, потому как Тсуна ему явно доверяет.
Помучившись вопросом: «С фига ли у бледнолицего шизика проявился интерес к захолустным городкам?» — еще пару минут, я вспомнила, что еще один маньяк наверняка жаждет моего внимания, а точнее, возжаждет моей кровушки, ежели я его им не одарю, а потому я, подхватив тетрадь и ручки, ломанулась к нашему местному Царьку. Бельфегор уже царственно восседал на столе, и когда я, вломившись в комнату с его царского позволения, узрела эту картину, меня пробрало на «хи-хи». Правда, я сдержалась: Принц поигрывал стилетом и улыбался маньячнее обычного… Я покосилась на будильник, стоявший на тумбочке. О как. Я опоздала аж на двадцать минут. Ну всё, камикорос мне в исполнении Высочества!