— Значит, буду чаще готовить рыбу, — улыбнулась я, начиная готовить крабовые палочки и овощи в кляре. Фран вскоре дожевал и умотал, даже не попив чаю, а на его место прибыли остатки Вонголы, за исключением двух непримиримых врагов, и Принц. Рассевшись по местам и получив законный хавчик, народ недружно пожелал друг другу приятного аппетита и накинулся на еду, а я, завершив приготовление обеда птичконосцу, наконец смогла сбегать переодеть футболку и, вернувшись, одарить овощами и себя любимую.
— Сасагава-сан, — обратилась я к боксеру, усаживаясь на свое законное место с тарелкой пескетарианской пищи, — а Скуало Вы где потеряли?
— Он остался у камней, — пожал плечами Рёхей. — Сказал, что это очень любопытное сооружение, и он обедать не будет. Я уже закончил рисунок, а вот он осматривает каждый камень на предмет символов. Один уже нашел.
— Какой? — усмехнулась я, давным-давно, еще в детстве, облазившая эти руины (хотя это слишком громкое название) вдоль и поперек и знавшая каждую картинку на этих бульниках.
— Трилистник на большом валуне, — пояснил Сасагава.
— Ясно, — протянула я. — Я ведь знаю все рисунки — может, составить вам список?
— Не-а, — покачал головой боксер, — куда интереснее выяснять всё самим!
— А, ну тогда трудитесь, — пожала плечами я, ничего другого и не ожидавшая. — Только камни не передвигайте и не поднимайте.
— И не собирались, — пожал плечами Рёхей.
— Всем здорово! — раздался родной голос за спиной, и я, не оборачиваясь, бросила:
— И тебе, сеструндель! Садись, сейчас дам тарелку.
— Давай-давай, я вся горю! Я вся в нетерпении! — заявила Маня и плюхнулась на свой стул.
— Приятного аппетита, — подал голос пришедший с ней Игорь.
— И Вам того же, — улыбнулась я, а большинство мафиози вновь сказали: «Итадакимас». Я раздала еду новоприбывшим, поставив и возле пустующего Ленкиного стула тарелку овощей. Зная сестру, я предполагала, что она появится с минуты на минуту, а вставать лишний раз было не охота — лень вперед меня родилась, да… Усевшись обратно, я вопросила Маню:
— Солнце мое незаходящее, не уделишь мне пять минут после обеда?
— Без проблем, — кивнула Мария. — Всем аппетита!
— А чегой-то ты такая радостная? — подозрительно вопросила я, думая, что то, что она пожелала аппетита нашим нахлебникам — это жесточайший ООС моей хамоватой сестренции.
— Потому что только что договорилась о крупной сделке! — разоткровенничалась Маша, довольно сверкая глазами, но тут же ушла в глухую оборону: — А подробности при этих говорить не буду!
— И не надо, — отмахнулась я, — им всё равно неинтересно.
— Почему же? — усмехнулся с маньячным видом Бельфегор. — Очень даже интересно!
Маня подозрительно на него воззрилась, явно заподозрив Принца в нечистоплотности, а я поспешила сгладить углы:
— Гению всегда всё интересно, ага. Информация правит миром — принцип Изаи Орихара.
— Это кто еще такой? — нахмурилась Маня, воззрившись на меня тяжким взором.
— Да персонаж аниме, — отмахнулась я, с улыбкой вспоминая гениальную моровую язву и просто уникального информатора из аниме «Дюрарара!!»
— Опять ты со своими картинками, — закатила глаза сестра, и началась очередная лекция на тему: «Аниме — развлечение для детей, а у тебя, здоровой лошади, всё детство в пятой точке играет», прерываемая лишь ради того, чтобы зажевать очередную порцию овощей. Я знала, что Маню тема аниме и моей на нем помешанности отвлекает практически с любой другой темы, потому и завела об этом разговор, хотя обычно слушать такие речи мне неприятно, и я активно спорю. Всё же аниме — это искусство, а сестра почему-то считает, что это всего лишь мультики. Обидно, право слово, ведь она его ни разу даже не смотрела! Ну да ладно, главное ее с тропы войны против стилетоносца стащить…
Народ же жевал молча, и лишь я иногда вставляла реплики в монолог сестры. Минут через пять на кухню просочилась Лена, но на нее мы с Маней внимания не обратили, а анимешки, так ненавидимые Манюней что на экране, что в жизни, пожелали готессе приятного аппетита и снова впали в коматозное молчание. Кажись, им тоже неприятно было слышать нелестные отзывы об аниме, хотя вряд ли они его любили. Впрочем, они же сами его персонажи, так что и их понять можно, но лучше уж так, чем война между моей взрывной сестрой и шизанутым Принцем-Потрошителем.
Вскоре народ начал рассасываться с кухни, а Маня соизволила завершить лекцию о вреде японской анимации и почапала наверх, бросив:
— Жду в своей комнате.
Я помыла посуду и, попрощавшись с единственными, кто оставался на кухне, то бишь с Тсуной, Ямамото и Гокудерой, бухавшими зеленый чай, помчала наверх.
Комната у сестры была поистине странная. Обои в ней были серебристые, переливающиеся, с узорами в виде крупных лилий всё того же цвета, но на полтона темнее, люстра — с хрусталиками, прямо-таки огромная — являлась особым предметом Маниной гордости. На полу лежал темно-бордовый ковер с пушистым ворсом, а кровать стояла, как и у меня, изголовьем к правой от входа стене и заправлена была серебристым шелковым покрывалом. Напротив кровати располагался письменный стол с новеньким мощным компьютером, а по бокам от него — два платяных шкафа. Напротив двери, у окна, стоял сундук с плоской крышкой, накрытой гигантской вязаной салфеткой, который давным-давно привез из Индии мой папаня. Кстати, салфетку эту вязала сама Манюня — это ее тайное хобби, о котором не знает никто, кроме меня и Ленки. На сундуке стояли различные безделушки, но не шарики со снегом и не фарфоровые статуэтки балерин — там можно было увидеть сувениры из Индии, Египта, Англии… Маня всегда была единственной из нас, кого отец брал с собой в загранпоездки, и, конечно же, она привозила оттуда сувениры. Не только себе, но и нам с Ленкой, но мы к ним относились пофигистично и ныкали в шкафы, а вот Мария выставляла на свой «сундук славы», причем, думаю, после смерти родителей они для нее стали еще значимее. Ну, да ладно, не будем о грустном. Над кроватью у моей сестренции висели репродукции картин: «Грачи прилетели» Саврасова и «Демон» Врубеля. Думаете, странное сочетание? Зная Маню, нисколько. По обеим сторонам двуспального койко-места располагались тумбочки из темного дерева, на левой из которых стоял ночник с бордовым плафоном, похожий на мини-копию старинного торшера, и электронный будильник с красной подсветкой, а почетное место на правой занимал ее любимый ларчик с метательными ножами. Вот, собственно, и вся обстановка, за исключением того, что на окнах можно было лицезреть тяжелые атласные темно-бордовые шторы.
Вот в эту-то комнату я и вломилась без стука, залетев на второй этаж нашей коммунальной ныне халупы. Маня сидела за столом и быстро что-то печатала на клавиатуре компа, и я, закрыв дверь, уселась на ее койку. Сестра оторвалась от монитора и повернулась вместе с креслом, а я с хитрым прищуром вопросила:
— Манюнь, хочешь сыграть в карты?
Глаза сестры загорелись огнем: мы с Ленкой с ней играли редко, потому как знали, что у нее выиграть невозможно, а играть с собственными работниками чревато, и потому играла она только в городе со старыми знакомыми, то бишь очень редко.
— Давай! — просияла она и полезла в ящик стола за колодой, но я замахала руками, аки мельница, и затараторила:
— Не-не-не, не сейчас! Завтра вечером.
Маня нахмурилась и, вернувшись в изначальное положение, вопросила:
— Что задумала?
— Хочу одну гадость обыграть, — пожала плечами я.
— Какую и за что? — еще сильнее нахмурилась Манюня, не привыкшая слышать из моих уст подобные характеристики личности даже к самым неприятным личностям на ферме.
— А того парня со странной прической, — пожала плечами я.
— Их тут таких много, — фыркнула Маша. — Один челкастый чего стоит! А тот недо-альбинос с патлами Рапунцель? А его собрат с никотиновой зависимостью? А их предводитель с причесоном «я упала с самосвала, тормозила головой»? А зеленоволосый тролль в лягушке? А личность с дикобразом на башке?
— Вот-вот-вот, — активно закивала я. — Я про него. Парень с иглами дикобраза на черепушке, в байкерских перчатках и плащеёчке.
— Что он сделал? — резко спросила Маша, хмурясь и вглядываясь мне в глаза, словно искала там кнопочку «справка». Облом, Маня, ее там нет, и щёлкнуть по ней «мышкой» тебе не удастся. Бюро находок справок не дает, бугага. А то ты в истерику впадешь и немедленно прогонишь мафиози взашей, причем всех. А мне оно надо?.. Риторический вопрос.