— Слышь, челкастый, а ты что, кроликам по черепушке молоточком тюкая, их к сердцу прижимал, что ль, или тушки освежеванные обнимал потом? — хмыкнула я и отложила на время пикировки с термо-змием поедание блинчиков. Мало ли ему вздырится меня в кактус превратить? Надо быть настороже. Катька заметно напряглась, а Царь Горы зашипел, то бишь рассмеялся.
— Принцесса считает, что кровь не может попасть на одежду в процессе? — ехидно вопросил он.
— А Принц-то у нас неаккуратный… — протянула я.
— Ну, блин, не портите аппетит! — возмутилась Катюха. — Не вгоняйте меня в депру, изверги!
— Я чё? Я ни чё! — усмехнулась я, а Высочество без манер заявило:
— Я не собираюсь терпеть оскорбления, даже если кто-то завтракает.
— Зря, — хмыкнула я. — Разборки можно оставить и на потом, потому как ежели ты, брателло, аристократ, не фиг манерами гнушаться даже в оскорбленном состоянии.
— Принцесса гнушается, не ей останавливать Принца, — выдал он.
— О-хо-хо! — заржала я. — Слышь, «ПрЫнц», ты не сравнивай! Это в твоем укуренном галлюциногенами разуме все бабы — принцессы, а я фермер. Я простая русская баба из села, и на твои заморочки мне как-то начхать.
— Глупая Принцесса, — снисходительно протянул термо-хам. — Она не понимает, что женщины должны быть женственны…
— Тавтология, — перебила его я. — Повторяемся, батенька! Тебе, как оратору, магистру риторики, это не положено по штату!
— Тавтология в умеренных количествах допустима, если несет важную смысловую нагрузку, — протянул челкастый, приступая к завтраку. Вернее, начиная обильно намазывать сметану на блин.
— Но Принцу пристала красивая речь, а не просто «допустимая», — встал на мою сторону мой новый друган. — Или всё же Вы фальшивый Принц, Бэл-сэмпай? Лягушонок вновь начинает сомневаться…
— Заткнись, тупая лягушка! — возмутился этот шизик и достал стилет.
— Сам заткнись, выкидыш царской династии без манер, такта и совести! — рявкнула я. — Еще раз Франа лягушкой обзовешь…
— Что же Принцесса сделает? — перебил он меня.
— А перебивать и впрямь некультурно, — протянул фокусник. — А Принцы должны быть вежливы, иначе какие же они принцы?
— Вот-вот, — поддержала другана я и решила тупо затроллить «Принца» вместо того, чтобы качать права кулаками или ножами. — И впрямь, не похоже такое поведение на царское. Да и вообще, откуда нам знать, что он не брехло? Вот скажи-ка, друг любезный, — обратилась я к Франу, вяло потягивавшему чай, — видал ли ты у «Принца» документ, удостоверяющий его принадлежность к королевскому роду?
— Нет, — апатично выдал парень с лягушкой на репе. — И впрямь не видел. Лягушонок видел лишь диадему и верил Принцу на слово.
— Наивный ты…
— Видимо, да, но сомнения закрадывались.
— Как говорится, «документы где»? — вопросила я у злющего енота, принесшего полоски в жертву стиральной машине.
— Кто-то опять не следит за языком, — возмутился этот самый енот, размахивая стилетом, аки мельница крыльями.
— А что, Принц только угрозами брать способен? — усмехнулась я. — Без них слабо? Смотри-ка, Фран, чувак, который тебя Лягушкой обзывает и, видать, заставляет эту шапку носить, — о да, я не совсем идиотка — врубилась-таки, что это Принц парнишу заставляет сей аксессуар напяливать, — сам как королева красоты таскает диадему. А чтоб его все подряд бабой не обзывали, ножики крутые изобрел и всех запугивает!
В меня полетел стилет, но я его перехватила, а Суперби заорал чуть ли не мне в ухо:
— Вроой! Хватит! Нам здесь резня не нужна!
— А еще, — вдруг заявила заплывшая минуту назад на кухню Ленка, — Бельфегор — это демон, который очень часто являлся в облике прекрасной девушки. Может, он просто притворяется?
Вау, интересно, чем наш термо-зек достал Ленусика, что у нее аж голос прорезался?
— О да, сеструх, давай проверим? — хохотнула я и поймала сразу два стилета.
— Перестаньте! — встрял Ямамото, вскакивая на свои ходули. — Бельфегор, ты сам их провоцируешь!
— Помолчи, — прошипела оскорбленная гордость и тоже поднялась, причем так пафосно, что я заржала, а наша мисс готик-апатия закатила глаза. Вау, ее тоже настолько бесит «демон»? Скуало тоже подорвался и встал между Ленкой, торчавшей у входа, и сиятельным термосом в куртке, а Фран, апатично дожевав блинчик, занял место между тем самым термосом и мной. Защищает? Ути, лапочка какая! Я тоже встала и расслабилась. Почему? Потому что боец всегда расслабляется перед боем, внутренне сжимаясь, как пружина. Дино и Катя, до этого глядевшая в окно пустым взглядом, какой у нее появляется только перед «срывом» в состояние берсерка, вскочили синхронно. Блонди дернул Катьку за руку и буквально затолкал себе за спину, а Игорь, вставая, заявил:
— Так, вы все в гостях! Извольте уважать эти стены и их хозяев, иначе полетите на улицу вместе с чемоданами! А есть будете, запекая картоху на углях!
Вот блин, он что тут, шантажом заняться решил? Бесит! Как бы сказала Катюха: «Трусливое травоядное»!
— Помолчи, Игорь! — возмутилась я вслух. — Не видишь, парниша нарывается. Достал всех уже своим пафосом чрезмерным и считает, что один с толпой справится…
— А ты прячешься за эту самую толпу, — перебил меня дебилоид, не втекший в ситуацию.
— Обломись, фраерок, — хмыкнула я. — Я знаю, что мне с тобой в искусстве писарей не сравниться пока, но если надо будет, я грызться до последнего буду. Только вот ты прешь на толпу — и кто тут «глупый»? Тебе все говорят: твоя вина. Но пафос же зашкаливает, и признать свою неправоту Принц не может, да?
— Конечно, нет, — влезла Ленка. — Он ведь считает себя идеалом. А идеала на свете нет.
— Девушки, — заявил вдруг хмурый (роскошь-то какая) Ямамото-сан, — вы не понимаете ситуации. Он правда гений, и без нас вам с ним не справиться. Не стоит его провоцировать.
— Неужели ты встал на сторону Принца? — съязвил этот самый Принц.
— Нет, — сказал, как отрезал, японец. Ого, он умеет быть жестким, круто… — Но я не хочу, чтобы ты отомстил им, когда мы не сможем их защитить. Так что лучше будет, если они перестанут тебя провоцировать.
— Неужели здесь есть адекватное существо? — язвительно бросил чеширский шизик, поигрывая стилетом в опущенной ласте. Опасно, блин! Именно так руку перед броском держат опытные писари. Я нахмурилась и заявила:
— Видимо, да, хоть один адекват имеется.
Нет, я не нарывалась. Я просто понимала, что если бы ответ Ямамото-сана не понравился психу с ножичком, он бы этот ножичек в него тут же запульнул, а этот добрячок хоть и выглядит довольно сильным, подставлять его я не хочу. Я же эту кашу заварила. О да, я умею свои ошибки признавать. Мысленно…
И тут в меня полетел стилет, причем Бельфегорище даже не обернулся, продолжая сверлить взглядом японца. Я нож перехватила, но… он почему-то летел не мне в лобешник, а чуть правее моей бренной тушки. С чего бы? У Его Высочества прицел сбился? Я хотела было что-то вякнуть, но тут ко мне обернулся Фран и приложил палец к губам. Это он так требует, чтоб я заткнулась? Ладно, не знаю, что происходит, но послушаюсь…
— Ши-ши-ши, — заржал, а точнее, зашипел Бельфегор, всё еще глядя на Ямамото-сана, — если ты сможешь повлиять на глупых девиц, вперед. Если нет, я лично с ними разберусь и подрежу их длинные язычки. И мне будет наплевать на контракт: убивать я их не стану, а лишение возможности язвить не несет последствий!
— Ты язвительность Франа терпишь, — возмутился Дино, — почему не потерпеть слова девушек?
— Лягушка получает стилеты в грудь, — усмехнулся этот шизик. Чего? Так он Франа калечил?! — А не убиваю я его потому, что он сильный боец и может пригодиться, поэтому же я его и не калечу. Девушки же должны только жить, травмы им нанести я могу! Они слабы и бесполезны!
— Не так уж и слабы, — встрял в разговор ни с того ни с сего заруливший на кухню белый парень. Как его там… Бьякуран, кажись. Народ почему-то заметно напрягся, и только Ямамото-сан был спокоен. Что, этот бледнолицый такой сильный, что ли?.. — Я знаю о разговоре Мукуро-кун и Кати-чан, твоем и Лены-чан, Маши-чан и Фран-кун. Они далеко не слабые, это даже ты признаешь, я уверен.
Чего?! Этот снеговик не тающий подслушивал, что ли?! Сеструхи резко нахмурились, причем обе, а я возмущенно поджала губы, но промолчала. Интересно, что он еще знает?