— Я и сама могу позаниматься, так что учеба именно с Вами не является необходимой, — пожала плечами я, стараясь быть предельно вежливой.
— Глупая Принцесса! Принц может научить ее большему, чем учебники! — возмутился гений сельской местности, явно злясь и нервничая. С чего бы?
— Ну, если Принц хотел быть учителем, не стоило ему устанавливать правила, лишающие его возможности общаться с учениками, — хмыкнула я, не желавшая больше пересекаться с этим вредителем.
— А если я буду настаивать? — протянул Бельфегор, поигрывая стилетом, тут же материализовавшимся из ниоткуда. Я резко помрачнела и, глядя на его челку, процедила:
— Я слово не нарушу, даже если Вы свою железку в ход пустите. Делайте что хотите: ножами пыряйте, измывайтесь по-черному, я не собираюсь идти у Вас на поводу, дав слово с Вами не общаться.
Повисла тишина. Мы явно сверлили друг друга взглядами, причем я бы не отвела глаза ни за что на свете, даже если бы видела взгляд этой наглой царской хари, и через несколько минут Бельфегор зло прошипел:
— Мне нужно получить это проклятое задание, я не собираюсь проигрывать какому-то там Графу! Значит, я найду способ снова начать общение в разумных пределах! Я никогда не сдаюсь!
А, так вот для чего он из себя добрячка и биолога со стажем строил. Хотел получить задание путем общения с «глупой Принцессой», понадеявшись, что ему, как и Саваде с Суперби, гуси на голову в процессе беседы со мной свалятся. Что ж, я его расстрою. Мне плевать на «ближних», если встает вопрос выполнения обещания, за исключением тех, кто мне дорог, то есть моих сестер. Так что…
— Ваши проблемы, — пожала плечами я и, как и было запланировано, утекла к Манюне, наплевав на бурлившего возмущением Принца. К счастью, та оказалась у себя и что-то печатала, а потому я с порога вопросила:
— Маш, я завтра в город съезжу? У нас хавчик заканчивается…
— Опять? — фыркнула Маня и отлипла от монитора, клавы и даже кресла, вставая и потягиваясь.
— Что поделать, у нас толпа нахлебников, — удрученно ответила я.
— Ох уж эти интервенты, — поморщилась моя скупердяистая сеструндия. — Одни расходы от них!
— «Я не жадный, я экономный», — процитировала я одну яойную книженцию.
— Типа того, — усмехнулась Манюня и, зевнув, заявила: — Ладно, фиг с тобой, рыбка платиновая в брюликах. Поезжай. Ленка объедет территорию, а я ее делами займусь. Благо, хоть лошадей мы уже продали.
— Да, я с ними сегодня успела попрощаться с утра, — пригорюнилась я.
— Спокуха, сеструха, это бизнес — ничего личного, — отозвалась Маша, но бодрый тон не вязался с немного печальным взглядом. Она ведь присутствовала при передаче Буцефала и Боливара новым владельцам, конечно, она немного грустила, мне ли этого не понять?..
— Конечно, — слабо улыбнулась я и, нахмурившись, сказала: — но, Маш, у нас опять проблемы.
— Что? — коротко спросила она, тут же упирая руки в боки и нагоняя на моську вселенскую сосредоточенность.
Я вздохнула и, усевшись на койку сестры, пересказала происшествие в конюшне. Как только я завершила свое повествование, Маня сразу же разразилась воплями на тему «Откуда нам знать, не он ли сам ранил моего Маркизушку?!»
— Сама подумай! — возмутилась я. — Маркиз никого к себе не подпускает почти, а тут Мукуро бы его ранил, и он бы позволил себя перевязать?
— Ну… Вряд ли, — пробормотала сестра, тут же теряя весь боевой запал. Усё, порох подмочили — пистолет не выстрелит.
— Вот именно, — хмыкнула я.
— Ладно, ладно, — мученически закатив глаза, сдалась Манюня. — Но он всё равно гадость!
Она не может не оставить последнее слово за собой…
— Ясен фиг, — абсолютно искренне фыркнула я, и мы с сестрой ударили ладонью о ладонь друг друга. Обменявшись ехидными ухмылками, мы пожелали друг другу сладких снов и прочей чепухи, и я утекла к себе: время было как раз «отбойное» — ровно десять вечера. Правда, перед тем, как отправиться на покой, я написала Бьякурану записочку следующего содержания: «Завтра я еду в город, если хотите, можете поехать со мной», — и лишь сунув ее ему под дверь, почапала-таки в душ.
====== 20) Мама, роди меня обратно! ======
«Гнев может быть безрассуден и слеп; раздражение бывает неоправданным; негодование же всегда внутренне обосновано так или иначе». (Виктор Гюго)
С утреца мы с Рёхеем как обычно наладили быт коровок, кроликов и барбосов, и боксер урулил к другим свершениям в виде тренировок. Я же встретилась возле мисок барбосов с Ямамото, который уже привык к такому распорядку дня, и пошлепала готовить завтрак сонным, вялым (за исключением всё того же экстремального помощника меня счастливой) и явно пребывающим в стране дум мафиози, а также всем остальным — как всегда готовым к труду и обороне и не обремененным проблемами мировых масштабов. Сварганив на завтрак чуррос, то бишь «колбаски» из несладкого заварного теста, зажаренные «во фритюре» (спасибо рецептам, добытым нашим снеговичком), я вспомнила о птичконосце, принципиально жующем только блюда японской кухни, и сваяла ему японские жареные лепешки в сахаре и немного сладких онигири. Он вообще ест не очень много, что странно, учитывая его рост под два метра. Так и хочется съязвить: «Дядь, достань воробушка», — или, в его случае, канарейку…
Когда всё было готово, начал прискребаться народ, и я объявила:
— Граждане! Воздушная тревога! Кому надо в город, давайте с нами. Едем я, Ямамото-сан и Бьякуран, скорее всего. Кто с нами?
— Я, конечно, — подал голос Дино, усаживаясь на свое законное место рядом с Такеши.
— Плюс один, — хмыкнула я и показала итальянцу знак «победа». Он кивнул и улыбнулся, а к нам поспешил присоединиться вышеозначенный Джессо.
— Это хорошо, что ты собралась ехать так скоро, — заявил он, умостыриваясь на стульчик между Франом, сидевшим слева от Ленки, и Рёхеем. — Конечно, я с вами.
— Угу, — кивнула я. Кто бы сомневался…
— Я тоже поеду, мне нужно кое-что купить в аптеке, — жизнерадостно сообщил боксер. — Только я на велосипеде!
— Сасагава-сан, ты что, шутишь? — возмутилась я. О да, мы с боксером уже давно перешли на «ты»: труд если и не облагораживает, то сближает точно. — Ты уже неделю пашешь на ферме, как проклятый, а на лошадь взгромождаться отказываешься!
— Что поделать? — усмехнулся он. — Я не наездник. Мне проще самому педали покрутить. Это еще и тренировка. А руководить живым существом… Это не ко мне.
— Ну, как знаешь, — пожала плечами я, подумав, что «тренировка» — это просто его вечная отговорка.
— Катя-сан, прости, но я не поеду, — расстроенно заявил Тсуна. Гокудера согласно кивнул. Ути, Боже мой, как же он не хочет меня к боссу подпускать… Начинаю задумываться: а не правы ли были яойщицы на его счет… Хотя я не яойщица и жанр этот не очень люблю, особенно по отношению к аниме «Учитель-мафиози Реборн», хотя поле деятельности для яойщиц там просто необъятно… Ну а уж учитывая, что теперь все эти мужики (пардон, из песни слова не выкинешь) стали реальными, я вообще про яой с их участием даже думать не могу. Но вот Гокудера… Кхм, так о чем бишь я?
Ехидно поглядывая на дымовую завесу нашей хаты, я ответила-таки Тсуне:
— Спокойствие, Савада-сан. Мы и сами справимся, а у тебя трудовые будни. Ты у нас теперь человек рабочий, не только босс, но и трудяга «в поле», так что не волнуйся.
Тсуна озадачился, а затем улыбнулся и кивнул, явно довольный ситуацией. Что, сбывается мечта твоя, Джудайме, о том, чтобы хоть немного побыть «не боссом»? Нет, я не язвлю — я ехидничаю. Не хотел же он становиться этим самым Джудайме, а тут прямо-таки отпуск… Так почему бы не порадовать его, напомнив ненавязчиво о сем факте?
— Я поеду, — ни с того ни с сего раздался голос из дверей. Ой, мама, роди меня обратно… Только не оно…
Маня поперхнулась чаем, а я обернулась на сей глас (далеко не богов) и хмуро протянула:
— Вы ж у нас человек, — чуть не ляпнула «ананас», хорошо, вовремя сдержалась, ага… — самостоятельный, на фига Вам ехать с нами?
— А ты против? — вскинул бровь этот самый «самостоятельный ананас» и таинственно усмехнулся. Сказала бы я: «Да», — а, вернее, проорала воплем банши ака Скуало, но нельзя. Я вежливая…
— Да как хотите, — фыркнула я, а Мукуро, ухмыльнувшись, просочился на кухню, выудил из нашего необъятного рефрижератора три яйца и докторскую колбасу и начал жарить яичницу. Ути, Боже мой, какие мы самостоятельные! Но, учитывая, что раньше он с нами не завтракал (за редким исключением) рискну предположить, что он сюда приперся только для того, чтобы насыпать мне соль на рану. Вернее, чтобы напроситься к нам в компашку. Вот паразит…