– Кажется, кто-то из гостей припозднился, – напряженно произнес клирик, переступая с ноги на ногу и с вопросом поглядывая на моего отца.
– Это посланник короля. Зиминик, со своим отрядом, – спокойно, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном, проговорил отец, махнув рукой. – Подождем. Если бы я знал, что он действительно явится, то мы бы и не начинали так рано…
– Лучше все же продолжить, – неожиданно подал мрачный голос Крамет. – Время было объявлено всем, а это просто неуважение к нам…
– И мы способны его стерпеть, – весомо, с нажимом, проговорил отец, глядя на моего будущего супруга с такой твердостью во взгляде, что даже я поежилась. – Его присутствие равносильно визиту самого Роана в нынешних условиях.
Грохот копыт приближался. Он отдавался в подошвы моей обуви, волнами проходя по земле. Я словно бы стояла в центре большого барабана, по которому мерно и часто били колотушкой. Звук отдавался где-то в голове, стуча в висках все сильнее.
– Именем короля! Остановите церемонию! – голос разнесся, казалось, до самых пиков, что виднелись вдали голыми скалистыми грядами. Над всеми полями, заставляя леса пригнуться верхушками деревьев.
И вдруг напряжение отступило.
Мне стало так легко, так весело, что я подняла голову к небу и тихо рассмеялась. Щеки обожгло горячими слезами.
Я не слушала возмущенный и удивленный ропот гостей, а только медленно, чувствуя себя почти парящей над землей, отступила от Крамета к отцу. Пусть большие и сильные мужчины решат свои вопросы без меня.
– Что случилось, полковник? – отец сделал полшага вперед к мужчине, одетому в легкий доспех. Спрыгнув с лошади, на ходу стягивая шлем, он быстрым шагом приближался к нам. Позади, словно темный плащ, шли суровые, закованные в железо, люди.
– Прошу простить мое вторжение, барон Детири, но этому союзу не суждено состояться, – откинув со лба светлые волосы, громко возвестил… мой рыцарь!
Он был совсем не таким, как я запомнила. Куда строже, даже выше ростом. И много опаснее. И в то же время это не мог быть никто иной! Не с этими глазами, не с этими острыми скулами…
Оглядывая толпу, словно король с балкона, рыцарь продолжил уже куда громче, обращаясь сразу ко всем:
– Этой ночью во владениях барона Крамета был арестован и допрошен Ветис Нома. Согласно его показаниям, барон обвиняется в измене против короны. В подстрекательстве и еще в десятке преступлений. Посему…
Крамет, до этого стоявший неподвижно, зашипел и дернулся в сторону, намереваясь сбежать под прикрытием толпы.
Но у него ничего не вышло. Мой ночной рыцарь даже не пошевелился, но из-под его ног, словно дым, вдруг взметнулся какой-то красный туман, безошибочно окутывая моего несостоявшегося супруга.
Крамета запеленало этим туманом, словно огромным куском ткани, стягивая и руки, и ноги, но не позволяя упасть на землю.
– Не думаю, Матиз, – тихо, с угрозой произнес рыцарь, сжимая поднятую руку в кулак, отчего туманная ткань стянулась еще крепче, выжимая остатки воздуха из легких.
– Зиминик, – глаза Крамета покраснели, стали пугающе большими. Лицо побагровело, словно барон готов был вот-вот потерять сознание.
А у меня едва не остановилось сердце. Зиминик. Я провела ночь с одним из Трианонских лордов. И он сейчас стоит в шаге от меня. В день моей свадьбы. Могло ли быть хуже?
– Под стражу его, – опуская руку, безразлично проговорил рыцарь, обращаясь к своим людям, и вдруг резко повел носом, словно что-то учуял в воздухе.
Вот теперь его лицо стало по-настоящему страшным. На висках проступили какие-то темные линии, под приподнявшейся в оскале губой, показались клыки, и над холмом разнесся почти рык:
– Она здесь!
Вот теперь хуже точно некуда…
**
Замерли, кажется, все. Даже ветер успокоился. Над холмом только висело эхо этого жуткого рыка, от которого стыла кровь. Никто не дышал, когда Зиминик сделал несколько шагов по кругу, втягивая носом воздух.
Кто-то из баронов отшатнулся, словно ожидал удара.
– Никому не двигаться! – гаркнул один из командиров, что стоял за спиной Зиминика. Кажется, он знал что-то, что позволяло ему с такой уверенностью требовать повиновения от всех присутствующих. И гости послушались, превратившись в живые статуи, опасаясь даже моргнуть. Только я медленно отступила за спину матери. Еще полшага, так плавно, чтобы никто не сумел заметить.
Но это ничем не помогло.
Мой рыцарь, устрашающий и огромный в своих доспехах, словно гора, заметил. И сделал два шага в мою сторону. Замер, снова втянул носом воздух, а затем медленно, взяв за плечи, отодвинул маму. Весьма осторожно, но непреклонно. Так что баронесса даже не возмутилась такому своеволию.