Скорее всего, нет. Дней десять – это самое большее, на что я могла рассчитывать.
– Леди Соран, все готово, – камеристка чинно кивнула, приглашая меня проследовать за кухню, где стояли чаны для стирки и несколько лоханей для мытья. Эта женщина с равнин прибыла во владения отца лет десять назад, и с тех пор все заботы о нашем с мамой благополучии и удобстве легли на ее плечи.
– Спасибо, Малуша.
От лохани поднимался пар. В воде, словно слезы фей, плавали лепестки сушеных цветов, отчего сырое помещение наполнялось приятным ароматом. Шагнув за растянутую на веревке ткань, я быстро скинула грязную одежду.
– Разрешите помочь вам с волосами, – складывая на табурет стопку полотенец, тут же предложила эта худая женщина. Ей было немного за пятьдесят, но она оставалась еще прямой и крепкой, словно дерево, противостоящее ветру.
– Это будет кстати, – кинув быстрый взгляд на кривую косу, я скривилась. Самой мне это было не расчесать, а Малуша отлично справлялась с такими делами.
– Тогда залезайте, – женщина придержала край простыни, постеленной в лохань, чтобы дерево не царапало мою кожу, и дождалась, пока я переступлю край. Тонкие пальцы осторожно поймали волосы, не давая им намокнуть, пока я опускалась в воду. – Здесь придется использовать масло, леди.
– Как скажешь. Все так спуталось…
Я откинулась на край лохани и прикрыла глаза. Оказывается, я сильно устала. То ли от дороги, то ли из-за бессонной ночи. Но усталость была приятной, а от горячей воды тело расслаблялось, напитываясь силой.
– Моя леди… – я чувствовала, как длинные, худые пальцы Малуши расплетают волосы, стараясь не сильно дергать сухие, спутавшиеся пряди.
– Говори, – разрешила я. Эта женщина была довольно скупа на слова, тщательно продумывая, что произносит, потому каждое, сказанное ею, стоило выслушать.
– Синяки лучше смазать. Так они пройдут быстрее, и не будет вопросов, – женщина говорила тихо, словно кто-то может нас подслушивать. И все же я, вздрогнув, распахнула глаза и резко села в воде.
– Что? – сердце гулко застучало о ребра.
– Синяки у вас на груди. Не мое дело, откуда они у вас… но ваша матушка – умная женщина, а слуги любят болтать.
Резко опустив голову, я уставилась на несколько пятен, пока еще синеватых, но уже с желтоватой кромкой по краям. И сомнений, как именно они появились на моем теле, не возникало. Очень уж характерно они выглядели. Как следы крепких мужских рук.
– Ох, – руки резко взметнулись вверх, прикрывая следы моего недостойного поведения.
– Не переживайте. Я сейчас принесу компресс, мы быстро это решим, – Малуша поднялась и тут же скрылась за занавеской, словно ничего страшного не произошло. Словно ее подопечная госпожа не кувыркалась ночью где-то в травах в компании с неизвестным.
Через несколько минут на моей груди лежало теплое полотенце, пропитанное уксусом и какими-то травами.
– Это точно поможет?
– Должно. Утром еще один компресс сделаем, и никто ничего не узнает. Только не давайте слугам вам помогать с платьем. Пока я побуду при вас.
– Спасибо, Малуша.
– Вы моя леди, – просто ответила женщина, отсылая нас, видимо, к тому дню, когда мы с мамой настояли на том, чтобы женщина все же осталась в замке. Пусть и чужая этой земле, она уже тогда внушала нам доверие. И за все годы не подвела ни разу.
– Жаль, что это теперь ненадолго.
– Вы приняли решение?
– Этот брак ничем не хуже любого другого, – прикрывая глаза, чувствуя, как по волосам распределяют масло, выдохнула я.
– Может, и не хуже. Но разве не может быть лучше?
– Для меня? Не думаю, Малуша.
**
Бароны встречали нас вежливо, но с опаской. Никто не знал, чего именно ожидать от открытого появления войска в их землях. А мне только это и требовалось. Чем больше тревоги и волнений будет в их сердцах, тем более неосторожными будут действия. Тем более, шпионы Филиппа так и не выяснили пока, кого именно из потомков прошлой династии они собираются посадить на свой, пока еще несуществующий трон.
– И когда я смогу видеть весь совет баронов? – я рассматривал небольшой замок, куда заявился для первой встречи.