Роф кивнул.
– Повернись, Джон. Сними мантию.
Стоявший у Стены, Джон повернулся и снял одеяние, не поднимая голову, когда складки упали на мрамор у его ног. Наблюдая за ним, Мёрдер вспомнил собственное посвящение, и ему пришлось сморгнуть слезы. Он и не думал, что однажды снова будет стоять здесь. И это ли не прекрасно.
– Подними взгляд, – приказал Роф.
Избираемый в Братство медленно последовал приказу… только лишь задохнувшись, увидев перед собой пещеру и Братство. Затем его взор перешел к алтарю, на котором лежал древний череп – воплощение великой истории воинов, служивших расе.
– Отойди к стене. Держись за колья.
Джон Мэтью сделал, как ему было сказано, сжимая кулаки на двух колышках, вмонтированных в стену; его местоположение было обведено линиями имен.
Роф вскинул боевую руку, являя взгляду древнее оружие, закрепленное вдоль всего предплечья. Изготовленная из серебра, перчатка с шипами на костяшках, а в кулаке была сжата рукоять черного кинжала.
Тор подвел его к алтарю и расположил другое запястье короля над серебряной чашей, которая была установлена в верхней точке черепа. Стремительным и яростным движением клинка Роф рассек свое запястье и позволил священной чистой крови наполнить резервуар.
– Моя плоть, – сказал Король. Затем зализал рану, опустил клинок и подошел к Джону.
После того, как Тор убедился, что Роф стоит в правильном положении, Король схватился за челюсть Джона, вывернул голову мужчины набок и не щадя укусил его в шею. В ответ Джона охватил спазм боли, но он стиснул зубы и позволил себе лишь шумно выдохнуть, его руки сжали колышки, чтобы обуздать реакцию тела. Как и положено Брату.
Роф отступил назад и вытер рот, агрессивно улыбаясь.
– Твоя плоть.
Затем он сжал кулак в серебряной перчатке, откинул назад свою мощную руку и вбил шипы в грудь Джона… прямо над шрамом, который уже был там.
Как будто Джон проходил церемонию ранее.
Какое родимое пятно, подумал Мёрдер.
Следующим был Тормент, сделавший надрез черным кинжалом, смешавший свою кровь с кровью Короля в чаше из священного черепа, кусающий Джона и жестко отмечающий грудь мужчины в том же месте, где это сделал Роф.
Затем настала очередь Мёрдера как второго поручителя, предложившего кандидатуру Джона.
Поменявшись местами с Торментом, он взял перчатку и надел ее на руку. У алтаря поднял черный кинжал, на клинке мелькнул свет свечи. На мгновение его глаза снова накрыла пелена слез.
Он подумал о Саре, что ждала его с посвящения.
Он думал о Нейте, который был с ней сейчас.
Он думал о своих надеждах на будущее.
Непонятно зачем, но он посмотрел на ангела, что стоял поодаль. Мужчина наблюдал за ним, и улыбка, обращенная Мёрдеру, была полна любви и принятия, как будто ангел приложил руку к этому.
Во всем.
Рука ангела взметнулась в воздухе… и Мёрдер вздрогнул, ощутив прикосновение к щеке – слезу стерли. Затем ангел сжал кулак и раскрыл ладонь. Что–то вспыхнуло на свету.
Встряхнувшись, Мёрдер сосредоточился и снова повернулся к черепу.
– Моя плоть.
Он с острой и приятной болью вскрыл свою вену, красная кровь блестела при свечах, падая, чтобы соединиться с кровью Рофа и Тора. Запечатав рану, он подошел к избираемому. Когда он приблизился к Джону, его взгляд скользнул по списку имен... и найдя там свое, Мёрдер ощутил прилив гордости.
– Твоя плоть.
Ему не нужно было наклонять голову Джона в сторону. Мужчина сделал это сам.
Раны на горле Джона кровоточили, оставляя красный след вдоль ключицы и груди, по бокам туловища и на бедрах. Мужчина не дрогнул от боли, его лицо было сдержанным, а тело – сильным, даже несмотря на то, что его челюсть была стиснута в агонии, а его руки дрожали от того, как сильно он сжимал колышки.
Мёрдер сжал кулак в перчатке и не пожалел сил. Сделать это было бы неуважительно по отношению к Джону.
Джон стойко принял все укусы и все удары, адреналин бурлил в теле, поддерживая его в вертикальном положении, даже когда боль зашкаливала, вырубая зрение и слух.
Когда настала очередь Куина, его лучший друг, казалось, пустил слезу, когда их глаза встретились. Джон чувствовал то же самое.
Зейдист последним из всего Братства подошел к нему. Джон посмотрел в желтые глаза мужчины, когда пара массивных клыков вонзилась глубоко в запястье, все еще отмеченное рабскими метками. А потом был удар по груди, от которого у Джона перехватило дыхание, его верхняя часть тела ослабела, и он едва не разжал руки.