Под выцветшими одеялами ее тело дернулось, и она резко вдохнула, как будто внезапная боль охватила ее. И затем выдохнула, и это длилось целую вечность.
– Ингридж, – задохнулся он. – Ты должна постараться...
Пытаясь найти слова, чтобы вселить в нее желание жить, Мёрдер размышлял о рассказах тех, кто побывал на грани смерти, но вернулся к жизни, их историях о туманном пейзаже, который расступался перед белой дверью. Если открываешь дверь, то остаешься навсегда потерянным для земного мира.
– Не открывай этот портал, – произнес он резко. – Не переступай. Ингридж, вернись.
Он не имел ни малейшего понятия, понимает ли она его слова, да и слышит ли вообще. Но затем ее глаза открылись, и она, казалось, сфокусировалась на нем.
– Его зовут Нэйтлем. Я сказала тебе, где его найти…
– Нет, ты не…
Ингридж перешла на Древний язык, слоги путались местами, слова сливались воедино:
– На смертном одре и под всевидящим оком Девы Летописецы я передаю вам все права и обязанности над моим сыном Нэйтлемом. Я желаю, чтобы вы приняли этот драгоценный дар с честью достойного мужчины.
Мёрдер обернулся. Он хотел, чтобы сейчас сюда ворвались Браться вместе с медиком.
Этого не случилось.
Переходим к плану Б.
Он попытался задрать узкую манжету парки, но у него ничего не получилось, поэтому он сорвал ее и потянул рукав рубашки вверх, чтобы открыть запястье.
– Поклянись, – умоляла она. – Чтобы я могла умереть с миром.
– Клянусь. – Он встретился с ней взглядом. – Но ты будешь жить.
Когда она с облегчением выдохнула, он прокусил свою вену и поднес ранки к ее рту.
– Пей, бери от меня и…
Она все еще дышала, ее глаза закрылись, тело ослабевало, но она открыла рот, готовая принять то, что он предложил...
– Ингридж, – резко сказал он. – Ингридж, возьми мою вену.
Его кровь, красная, теплая, полная жизни, капала ей на губы. И все же она не ответила. Она даже не повернула голову к источнику, не прижала рот к его вене… реакции не было.
Сердце Мёрдера билось как сумасшедшее.
– Ингридж! Очнись и пей.
Свободной рукой он неуклюже потряс ее тело. Затем сделал это снова, только сильнее…
Она откинулась на спину, но движение было безвольным, как падающие блоки из стопки.
Ее не стало.
– Нет. – Мёрдер тяжело сглотнул. – Не уходи. Не сейчас... пожалуйста.
Пока он противился реальности, его взгляд застыл на ее исхудавшем лице, и Мёрдер молился о ее пробуждении, его кровь стекала по ее горлу и проникала в ее тело, пытаясь оживить тело, что перестало двигаться.
Она осталась неподвижной. И контраст между тем, что он хотел, чтобы она взяла от него, и белизной ее неподвижных губ заставил его душу кричать от несправедливости жизни.
Дрожащей рукой Мёрдер дотянулся до ее рта. Он хотел оставить свою кровь там, где она была, но не мог смириться с мыслью, что она выглядела такой одинокой в своей смерти. Забытой. Покинутой.
Старательно вытирая пятна, он хрипло шептал: – Я найду твоего сына и позабочусь, чтобы он оказался в безопасности. Такова моя клятва тебе.
Подтянув стеганые одеяла выше, будто боясь, что Ингридж замерзнет, Мёрдер чувствовал, как разваливается на куски, физически оставаясь целым. И хотя она формально была ему чужой, он не мог не думать о ней как о кровной родне – их объединили события, что создали между ними нерушимую связь.
Наклонившись над кроватью, Мёрдер прикрыл ее хрупкие останки своей силой, хоть щит его поддержки опоздал, а меч Мрачного Жнеца выполнил свою работу.
Почему он всегда опаздывал? – подумал он, обнимая ее.
Отчаяние знакомым болотом затопило своей грустью, и Мёрдер погрузился глубоко в свой разум, открыто заплакав.
Я найду твоему сыну правильного отца, молча поклялся он. Это будет последним, что я сделаю, прежде чем присоединиться к тебе в Забвении.
Глава 16
Хекс завершила звонок в клинику учебного центра и посмотрела на поле. Братство было где–то за деревьями, и она махнула рукой, чтобы привлечь их внимание. Решив, что они поняли, что означает сигнал, она вошла в лачугу, вышагивая по скрипящему полу холодных тихих комнат.
Добравшись до спальни, она остановилась в дверях. Хотела войти.
Но не стала.
Сквозь холодное, пустое пространство предстало живое воплощение траура, задевшее ее до глубины души. Оно также сообщило о тщетности медицинской помощи. Мёрдер навис над женщиной своим огромным телом, и по вздрагиванию плеч и запаху слез Хекс поняла, что нужно оставить мужчину одного.