Дверь резко распахнулась, и я ахнула, отшатнувшись в шоке от того, что увидела Джареда, который стоял там, все еще держа руку на двери. Одна бровь поползла вверх, прежде чем он перевёл взгляд с меня на Эрика, стоящего позади него. Я старалась не обращать на это внимания, но не смогла удержаться и проследила за его взглядом, устремленным на Эрика. Он сидел за своим столом, сжав челюсти и пристально глядя мне в глаза.
— Мне так жаль, я не пыталась подслушивать. Я ничего не слышала. Даже не слушала. — Я продолжала бессвязно бормотать, произнося случайные короткие фразы, от которых, казалось, становилось все хуже и хуже, в то время как внутренне я кричала себе, заткнулся. — Тут для тебя посылка.
Джаред повернулся ко мне, и уголок его рта дернулся.
— Что ж, я позволю тебе самой разобраться с этим.
Он прошел мимо и оставил меня стоять в дверях с широко раскрытыми глазами, всё ещё бьющимся сердцем и посылкой, из-за которой я попала в эту передрягу. Эрик ничего не сказал, просто жестом пригласил меня подойти и протянул руку. Я медленно шагнула вперёд, обдумывая всё, что услышала.
Что, если он выкупал девственниц? Что, если он был не тем, за кого я его принимала? Неужели я просто проигнорирую это? Как я об этом заговорю?
Мой рот принял решение за меня, прежде чем я успела подумать о последствиях. И моё тело тоже присоединилось к нему и приподняло бедро, положив на него руку, как будто я была сама Мисс Грация.
— Что? Ты не получил меня, поэтому вернулся на сайт в поисках кого-то другого?
Его рука опустилась, а глаза стали почти черными.
— Не надо.
Он выглядел немного кровожадным, но теперь, когда я начала, то была полна решимости и хотела получить ответы.
— Нет. — Я захлопнула за собой дверь и сделала несколько широких шагов вперёд, пока не остановилась перед его столом. — Скажи мне, если приведёшь в квартиру другую девушку. Может быть, ты пытаешься создать гарем?
— Александра, — прорычал Эрик мое имя, и его рука на столе сжалась в кулак. — Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Тогда расскажи мне, — я почти умоляла. Не хотела, чтобы хоть что-то из этого оказалось правдой, но мой разум пытался придумать другие варианты. — Потому что прямо сейчас я боюсь, что ты держишь девушек для себя в разных местах.
Эрик тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула, проведя рукой по губам и оглядывая комнату. Я стояла и наблюдала за ним, не двигаясь, сколько бы времени это ни заняло. Хотя мне казалось, что секунды текут как минуты.
— Эрик, — прошептала я. Все силы покинули меня, оставив после себя отчаяние от того, что я была неправа. Я спала в соседней комнате от этого мужчины. Я сидела верхом на нём и целовала его. Я боролась с ним и доверяла ему. Я должна была ошибаться.
— Я слежу в даркнете за девушками, которых продают в сексуальное рабство, — наконец произнёс он. Слова были тихими, но отдавались во мне эхом, словно он кричал, потрясая меня до глубины души. — Я нанимаю команду, как только я — или Джаред — выслеживаю их, и они забирают девушку.
Прилив адреналина и страх покинули меня, оставив слабость и опустошенность, и я упала обратно в кресло перед его столом.
— Значит, это то, чем ты занимаешься.
Он повернул голову и встретился со мной взглядом.
— Это то, что я делаю.
Я пыталась сложить паззл из того, как он нашёл меня, и того, что он рассказал мне о поиске других, и вопрос за вопросом громоздились один на другой.
— Ты всегда приводишь их к себе домой?
Он издал смешок, но не улыбнулся.
— Нет.
— Тогда почему ты пришёл за мной? Почему не приехала команда и не забрала меня?
— Ты была… другой. — Его слова звучали натянуто. — Ты сама продавала себя. Я пошел, потому что ты была одна. Потому что… — казалось, он борется с собой, не зная, что сказать дальше. — Ты просто была другой.
Я кивнула, как будто поняла, но не была уверена, что именно должна понять.
— Что ты делаешь, когда находишь их?
— Я помогаю им и при необходимости направляю в реабилитационный центр. Большинство из них зависимы от наркотиков, которыми их пичкали, в зависимости от того, как долго они находились в плену. Моя цель — предложить им начать всё сначала. Если у них есть семья, мы отвозим их туда и работаем с ними, чтобы они могли двигаться дальше.
— Что такое «Хейвен»?
— «Хейвен» — это фонд, который я основал несколько лет назад, но у меня всегда были цели сделать его больше. Я хотел создать для этих девушек место, где они могли бы получить всё, что им нужно, в одном месте, пока они не будут готовы снова выйти в открытый мир. Однако оно ещё не совсем готово.
Я хотела, чтобы он посмотрел на меня. Вместо этого Эрик уставился на свой палец, рисующий восьмерки на столе. Я подумала, что, возможно, если бы я могла встретиться с ним взглядом, то поняла бы чуть больше.
— Почему? Зачем ты это делаешь?
Это привлекло его внимание. Его рука замерла, и он посмотрел на меня из-под опущенных ресниц. Зелень его глаз потемнела, и на его лице отразилась боль, от которой у меня перехватило дыхание. Я видела, как Эрик злился. Я видела, как он смеялся с друзьями. Я видела его, когда он был раздражен. Я видела его возбуждённым. Но я никогда не видела, чтобы ему было больно. Я откинулась на спинку кресла, ещё глубже вжавшись в него, когда огонь обжег мне глаза. Я даже не знала, что это было, но, наблюдая за его душевной болью, я знала, что будет плохо.
— Моих сестёр похитили, когда им было по семнадцать, и они были на каникулах во Флориде. — Я поднесла руку ко рту, чтобы не вскрикнуть. — Я не смог поехать с ними из-за работы.
— Эрик… — часть меня хотела остановить его. Я знала, что это будет плохо, но не была готова к тому, насколько.
— Мне потребовалось четыре месяца и семь дней, чтобы найти их. — Слова вырвались у него из груди, как будто они были вырваны из его тела. Он снова посмотрел на свою руку, которая сжималась в кулак. — Когда я, наконец, добрался до них, Софию спасти не удалось.
Слёзы катились по моим щекам, а пальцы, прижатые к губам, дрожали.
— Эрик. Мне так жаль. Я очень, очень сочувствую тебе. — Сочувствую, что я заставила его говорить. Сочувствую из-за его потери. Сочувствую его боли. Сочувствую всему. Ненависть тяжелым грузом легла мне на грудь. Зачем я заговорила об этом? Зачем я надавила на него?
— Ханне потребовались годы, чтобы прийти в себя. София была её близнецом, и она видела, как та умирала.
Эрик прочистил горло и выпрямился. Я повторила его действия и вытерла слёзы. Если он может сейчас взять себя в руки, то я уважаю его настолько, чтобы сделать то же самое. Он не был в ответе за мою боль. У него было достаточно своих проблем.
— Александра. — Я подняла взгляд и увидела, что его глаза пусты, словно стена, скрывающая любую боль, которая вырвалась наружу. — Само собой разумеется, что этот разговор больше не поднимется. Никогда.
— Конечно.
— И то, что я делаю, тоже не имеет отношения к делу. Это не всем известно, но я наделал шуму, когда впервые начал спасать женщин и преследовать людей, которые руководили операциями. Я нажил кучу врагов. Это одна из главных причин, по которой сейчас я нанимаю людей для завершения спасательных работ, а не иду сам.