Он утвердительно кивнул головой, при этом в его сознании пронеслось: «Редко? Очень редко. Но лучше бы этого совсем не случалось. 0 боги, как права была мать.» И, увидев, что она ждет ответа сказал.
– Я совершенно согласен с тобой. Прости. И постараюсь завтра же исправить свою вину перед тобой. Я хочу устроить небольшой пир и пригласить на него египетских танцовщиц, которые так нравятся тебе. Египет богат красотой, и скоро будет одарять ею другие страны.
Эвридика о чем-то задумалась, опустила глаза и, наконец, решившись, после некоторого молчания спросила.
– Намерен ли ты пригласить на этот пир и Агнессу?
– Обязательно. Это само собой разумеется, – ответил он и поинтересовался. – Зачем ты спрашиваешь?
С яростью львицы Эвридика вскричала.
– Предупреждаю тебя, что мне это не нравится. Я против и прошу тебя не приглашать её.
Он пожал плечами.
– Это невозможно. Должен признаться, что твои слова огорчили меня.
Птолемею стадо более чем неприятно на душе.
– Я ревную тебя к Агнессе, – решительно сказала Эвридика. – Для меня адская мука видеть, как ты относишься к этой афинской певичке. С её появлением в нашем дворце ты изменился.
Её темные, почти черные глаза, в которых смешались и ненависть, и слёзы, были совсем рядом с его глазами и заглядывали в них так зло, что бесстрашному Птолемею стало не по себе. «Я зашел слишком далеко и должен уступить ей, ради покоя в доме,» – решил он.
– Хорошо, я не позову Агнессу завтра на пир.
– Это пустяк, Птолемей, – резко, повелительным тоном оборвала его Эвридика.
Эти слова заставили его насторожиться.
– Пустяк по сравнению с чем? В чем дело, Эвридика?
– Прикажи Агнессе немедленно покинуть наш дворец и Египет.
– Эвридика!.. О чем ты думаешь? Это невозможно!.. Зачем ты говоришь такие жестокие слова? Сейчас, когда ты носишь нашего ребенка, ты должна сосредоточить свои мысли на добрых делах. Как же мне не любить тебя, мать моего ребенка, который скоро появится на свет? Но я умоляю тебя не быть жестокой. Это совершенно вздорная, дикая просьба. Выкинь её из головы. Она невыполнима.
– Птолемей! Исполни мою просьбу, – упрямо потребовала она.
– Пойми, Эвридика, мы на виду у людей. Всё, что происходит с нами, может войти в историю. Поэтому ни ты, ни я не имеем права на некрасивые поступки. Я отношусь к Агнессе, как к уникальному явлению. Её талант надо оберегать и дать ему возможность раскрыться для дальнейшего успеха и славы. Мы не имеем права обидеть эту одаренную богами девушку.
– Я не позволю ей стоять у меня на пути, не позволю ради нашего сына, – пролепетала Эвридика, прижавшись щекой к руке Птолемея.
Он резко отстранился от нее, услышав в её словах, произнесенных нежным голосом, грозное предупреждение. Птолемей прекрасно знал, что в роду Антипатра слов на ветер не бросают.
– Пойми, Агнесса и Менелай любят друг друга.
– Они любят друг друга, а всё равно тебе нравится Агнесса.
Ты потерял голову. Сейчас в этом доме больше возносят похвал ей, чем мне, хозяйке этого дома. Когда из Александрии исчезнет Агнесса, ты будешь думать только обо мне. Неужели ты не понимаешь этого? Я мечтаю о том дне, когда она навсегда покинет Египет.
– Дорогая Эвридика! Мне совсем не нравится та жизнь, которую ты мне сулишь. Я люблю общаться с талантливыми людьми. Мне это также необходимо, как дышать свежим воздухом, любоваться природой, произведениями искусства. Поэтому заклинаю тебя самым дружеским образом утешиться и не требовать от меня того, чего я не в силах изменить! Агнесса будет украшением на всех наших застольях и пирах.
Эвридика резко встала, подошла к колонне, прислонилась к ней спиной, как бы ища опоры.
– Это твое последнее слово?
– Да.
– В таком случае я ухожу. Но запомни, я буду бороться с ней.
Она повернулась к нему спиной и стремительно удалилась.
Птолемей не остановил её.
Глава третья
Противоборствующие силы
Разговор Антипатра с Кассандром. Смерть Антипатра. Полиперхонт становится регентом. Сыновья Антипатра. Бегство Кассандра из Пеллы. Рождение Птолемея Керавна. Разговор Эвридики с Кассандром.
Могучий организм Антипатра сломался неожиданно, но сыновья не теряли надежды, что отец поборет внезапный недуг. Вызванный срочно знаменитый египетский лекарь объявил братьям, которые через несколько месяцев готовились отпраздновать восьмидесятилетие отца, что надежды на выздоровление нет, – изношенное войнами и дворцовыми интригами сердце продержится в еще недавно сильном организме не более трех дней.