– Полиперхонт и его друзья ненавидят нас! – предупредил Кассандр.
Птолемей посмотрел на него пристальным взглядом.
– Я знаю этих хищников. Попробуй дай им волю! Уничтожат нас: и тебя, Птолемей, и Антигона, и Селевка, и Лисимаха в мгновение ока. За ними стоят многотысячные царские войска, испытанные в сражениях, – Кассандр разбушевался, размахивал руками, топал ногами.
Птолемей слушал и не перебивал, не соглашался, но и не возражал, ждал главного откровения, ради которого прибыл Кассандр. И наконец услышал.
– Мы должны создать сильную оппозицию против Полиперхонта и царского дома, – я, ты, Антигон, Селевк, Лисимах. В таком громадном государстве обязательно должны присутствовать две противоборствующже силы. Твой флот должен срочно отправиться к берегам Геллеспонта, чтобы в случае необходимости отразить удары из Азии. Я же буду наносить удары по армии регента из Афин, срочно захватив все афинские гавани. Только с помощью быстрых и решительных мер мы сможем предупредить угрожающую нам опасность.
Мудрый Птолемей ничего не ответил, но кивнул в знак согласия, будучи твердо уверен, что победителем в этой борьбе будет Кассандр.
Проводив Кассандра к Эвридике, Птолемей вызвал к себе Филокла.
Филокл сразу заметил, что Птолемей после встречи с Кассандром чем-то встревожен.
– Что-то тебя сильно беспокоит, Птолемей?
Птолемей рассказал ему подробно о встрече с Кассандром, о договоре, который он собирается с ним заключить, так как в данный момент Египту выгоднее иметь в союзниках Кассандра, а не Полиперхонта.
Внимательно выслушав Птолемея, Филокл сухо рассмеялся.
– Запомни, Птолемей, Кассандр никогда не будет преданным кому-либо, кроме самого себя.
– Я это прекрасно понимаю. Но в данный момент он мне нужен, хотя меня не может не волновать судьба царского дома, ведь Олимпиада – мать Александра.
– Будущее непредсказуемо, – изрек Филокл, прищурив глаза. – Оно известно только богам.
И, подумав, уверенно продолжил.
– Египту нечего опасаться, Птолемей, – мы защищены от всех влияний извне.
Птолемей согласился с другом и резко, с нескрываемой болью в голосе произнес наболевшее за этот день.
– Я твердо знаю, что Кассандр – злой гений Македонии, но союз с ним Египту необходим.
Увидев Эвридику с ребенком на руках, на моложавом лице Кассандpa появилась улыбка, – он был искренне взволнован.
Кассандр тепло обнял сестру и поздравил её с рождением сына.
Эвридика тоже была взволнована встречей с братом. Семейные узы в роду Антипатра были очень сильны. И брат, и сестра помнили об этом, глядя с любовью и обожанием друг на друга после длительной разлуки. Глаза Кассандра искрились нежностью, когда он целовал сестру и новорожденного племянника, которого назвали Птолемеем в честь отца. Эвридика любовалась своим братом. Она была искренне привязана к нему.
Сам Кассандр был в этот день более представителен, чем когда-либо. Белая туника, расшитая золотом, ниспадающий алокрасный гиматий, один конец которого был переброшен через плечо были ему к лицу. Эвридика с восхищением подумала, что Кассандр самый мужественный мужчина, какого она когда-либо встречала.
– Что привело тебя в Египет? – поинтересовалась она, усаживая брата в кресло напротив себя.
– Стремление в это смутное время создать союз, выгодный для нашего рода.
– И Птолемей согласен на этот союз?
Кассандр с усмешкой ответил.
– Разумеется. У него нет другого выхода, ведь теперь мы связаны крепкими родственными узами. А родственников надо выручать из беды, помогать им.
– Из беды? – встревожилась Эвридика.
Она внезапно заметила, что Кассандр чем-то явно расстроен. Он нервно теребил край гиматия.
– Ты привез плохие новости? – с тревогой спросила она.
Брат молчал.
– Говори скорее, не мучай меня. Я вижу по твоему лицу, что случилось что-то важное.
– Я не хотел тебя огорчать, Эвридика, – начал он, пряча глаза. – Ты едва успела прийти в себя после родов.
И снова замолчал, уставившись в пол.
– Что случилось? Что-нибудь с нашим отцом? Он… умер? – потеряв голос, торопила с ответом Эвридика.