Несколько мгновений оратор стоял, подняв глаза вверх, как бы ожидая совета богов, затем заговорил, обращаясь к подошедшему Фокиону.
– Ты, Фокион, упорно защищаешь Никанора, а между тем в городе появились упорные слухи, что он усиливает свои войска заново завербованными воинами. Никанор рассчитывает захватить Пирей. Афинам грозит опасность потерять свою связь с морем, а следовательно и необходимые средства к существованию.
На эти слова Фокион убежденно возразил Деркиллу.
– Твои слова, Деркилл, основаны на домыслах и клевете. Я верю стратегу Никанору и не опасаюсь ничего дурного с его стороны. Если же сказанное тобой, Деркилл, вдруг подтвердится, то я предпочитаю быть жертвой неправды, чем самому вершить неправду. Когда настанет пора, я выполню свой долг стратега.
Поднялся невообразимый шум.
– Жертвами неправды можем стать мы – граждане Афин!..
Большинство афинян настойчиво требовали суда над Фокионом.
Благородный Фокион с грустью взирал на орущую толпу, которой посвятил всю свою долгую жизнь.
Во время горячих споров из толпы вышел бедно одетый человек и начал с жаром убеждать собравшихся на Пниксе:
– Сограждане! Я – бывший торговец венками. И вот что я скажу. Мы – афинские граждане! И это прекрасно! У нас в Афинах оказывается еще сохранилось народное правление. В остальном же всё смешно, странно и жалко. Сколько раз благородный и честный Фокион спасал афинян от гибели! Отстранить сейчас от власти Фокиона, значит отдать Афины на разорение и растерзание.
– Довольно восхвалять Фокиона, – раздались раздосадованные голоса.
Торговец венками обратился к стоящему перед ним юноше.
– За мир ты или за войну?
– Я, – не задумываясь, ответил юноша, – за веселые праздники Диониса, за амфоры, полные вина, за любовь красивых девушек.
– Значит, ты за мир и спокойствие в Афинах?
– Конечно.
– Так пусть же нами и дальше управляет Фокион, давайте и дальше внимать его мудрым советам.
Но эти слова встретили бурный протест в возбужденной толпе. Уже давно посеянная клевета против Фокиона нашла в афинском народе хорошо подготовленную почву.
– Фокиона нужно изгнать из Афин.
– Наказать за его управление и поддержку Кассандра.
– Немедленно заключить в тюрьму.
Фокион хотел ответить толпе, но громкие крики не дали ему говорить, заглушили голос.
Стратег Деркилл снова взял слово.
– Необходимо обратиться к царям и регенту с просьбой помочь городу превратить в действительность обещанную автономию и свободу.
– Правильно, правильно! Надо немедленно отправить в Пеллу посольство, – кричала толпа.
– Надо срочно вооружаться и идти на Мунихию и захватить в плен Никанора.
Но тщетно ожидался со дня на день приказ выступить против Мунихии и приступить к осаде, – как вдруг однажды утром горожане узнали, что Никанор ночью выступил из Мунихии и занял порт Пирей со всеми гаванями, а утром расположил значительную часть своих войск вдоль длинных городских стен Афин.
Фокион, потрясенный предательством Никанора, призвал афинян взяться за оружие. Афиняне отказались повиноваться ему.
– Теперь слишком поздно! – кричали торговцы на Агоре.
– Фокион хочет предать нас.
– Скоро подойдут войска из Македонии. Регент защитит Афины от козней Кассандра.
Между тем, военная помощь из Македонии, которую ждали афиняне, была еще далеко, а Никанор, имея в своих руках гавани Афин, препятствовал морской торговле, задерживал суда с хлебом и лодки, привозившие каждый базарный день продукты с Пелопоннеса.
Жителям Афин грозил голод.
Афиняне потеряли надежду освободить Пирей. Не оставалось ничего другого, как попытаться вступить в переговоры. Отношение впечатлительных афинян к Фокиону мгновенно изменилось. Они устремились на Пникс, где Фокиону были выражены слова поклонения и признательности.
Глядя на толпу, еще вчера требующую его наказания, а сегодня приветствующую его, Фокион с горечью подумал: «Гибель Афин еще не наступила, но она уже совсем близко.»
Фокиона с Кононом и Клеархом, двумя уважаемыми гражданами Афин, по решению народного собрания афиняне в качестве послов срочно отправили на переговоры к Никанору. Им было поручено заявить от имени народа протест против беззаконного захвата Пирея и потребовать, чтобы народу была возвращена обещанная царским манифестом независимость и свобода.
Увидев среди прибывших из Афин послов Фокиона, стратег Никанор искренне удивился и дружелюбно раскрыл навстречу ему объятия. Но гордый афинянин лишь слегка наклонил седую голову в знак приветствия.