Антигон неспеша прохаживался вокруг палатки. Многочисленная охрана не сводила глаз со своего повелителя, зорко следила за каждым его движением. Мысли о ставшем ненавистном Птолемее не выходили из головы. Да и было над чем серьезно поразмыслить, ведь Птолемей до сих пор держал строжайший контроль над Геллеспонтом. В любой момент Лагид мог переправить из Европы войска своих союзников и напасть с ними и войсками Азандра на армию Антигона с севера, между тем как египетское войско могло бы вести наступление с юга.
«Надо немедленно, в ближайшие дни, начать решительную борьбу с Птолемеем, сорвать все его замыслы, а также срочно вытеснить из Каппадокии войска Азандра. Но в первую очередь необходимо держать под строгим контролем с суши Геллеспонт, не допустить возможности переправы армии неприятеля из Европы, изолировать европейские государства, чтобы они не могли принять никакого участия в войне в Азии. Как можно быстрее надо помириться с Полиперхонтом и его сыном Александром, напасть на Кассандра со стороны Пелопоннеса и удержать его от дальнейших действий на стороне Птолемея против моей армии. Сохраняя свой тыл свободным, – размышлял Антигон, – я своими значительно превосходящими противника силами стремительно обрушусь на Птолемея и уничтожу его.»
Антигон тяжело вздохнул, – одних сухопутных сил для осуществления этого плана было явно недостаточно!..
Мысли старого опытного тщеславного стратега опережали одна другую, постепенно выстраиваясь в четкий продуманный план военных действий.
«Надо во что бы то ни стало нанести удар Птолемею с моря. Но сегодня я не имею в своем распоряжении ни одного корабля!.. Поэтому необходимо завладеть, не теряя времени, берегами Финикии и Сирии. Здесь победа может быть достигнута очень быстро. Вчера мне донесли, что Птолемей увел оттуда все свои корабли. Теперь Финикия не окажет нападению моих войск со стороны суши никакого сопротивления. Нам же после захвата берегов Финикии в кратчайшие сроки, любой ценой надо выстроить и оснастить на финикийских верфях новые корабли.»
В начале элафеболиона армия Антигона вторглась в Сирию, без большого труда изгнала из её городов египетские гарнизоны и формированным маршем двинулась к Тиру, самому сильному, самому укрепленному городу финикийского побережья.
Тир возвышался на скалистом острове в четырех стадиях от берега. Его неприступные стены и башни высоко поднимались над морем.
Раскинувшийся на острове город находился под защитой сильного египетского гарнизона. Город мог быть взят только нападением с моря. Пример Александра доказал полную бесполезность постройки плотины. Антигон прекрасно помнил, как вся армия, многие тысячи людей сражались с морем, – вбивали колья в илистое дно, тащили огромные камни и валили в воду, рубили ливанские кедры, укрепляя плотину. Море не раз разрушало постройку, но они строили снова. А когда плотина поднялась над морем и подступила к стенам города, тирийцы направили к ней горящий корабль, набитый сухими сучьями и обмазанный смолой. Плотина загорелась и рухнула в море.
Антигон расположился лагерем в старом городе на берегу моря напротив острова и пригласил для переговоров царей финикийских городов.
Цари поздравили Антигона с победами и заверили, что очень рады видеть нового повелителя Азии.
Один из царей, лукаво улыбаясь, сказал Антигону.
– Мы готовы исполнить всё, что ты пожелаешь и что ты прикажешь.
Не менее лукавый и хитрый, чем финикийские цари, Антигон ответил.
– Я сердечно расположен к вам, повелители финикийских городов, и не собираюсь нарушать неприкосновенности ваших владений. А желание у меня только одно. Вы неповинны в том, что Птолемей забрал все ваши корабли, но я тоже нуждаюсь в мощном флоте. Поэтому предлагаю вам объединиться со мной и как можно скорее приступить к постройке новых кораблей.
Один из роскошно одетых финикийских царей, широко улыбаясь, ответил Антигону:
– Мы будем счастливы сделать всё, что ты прикажешь.
Вскоре тысячи плотников, кузнецов, парусных мастеров и ремесленников строили в Сидоне, Библе и Триполе новый флот по приказу Антигона.
А в это время готовый к бою египетский флот из ста кораблей крейсировал у финикийских берегов под командованием Селевка.
Антигон негодовал, наблюдая с берега за неприятельским флотом.
– Берегитесь!.. Зря насмехаетесь надо мной!.. – бросал он в сердцах противнику. – Уже этим летом я вышлю в море пятьсот кораблей против ваших ста.