Когда был утолен первый голод, на столе появились амфоры с вином и кувшин холодной, как лед, воды. Рабы подали деревянные резные кубки, и Лаг, и Птолемей, совершив обычное возлияние в честь Зевса и отослав рабов, начали неспешный разговор. Сразу же вспомнили Менелая. Птолемей обрадовал отца военными успехами родного сына. Лаг, боясь ранить Птолемея, не расспрашивал его об Эвридике, о преждевременной кончине которой он узнал от её родного брата Кассандра.
Наконец Лаг обратился к сыну с вопросом, который по обычаю не мог задать раньше окончания трапезы.
– Теперь, дорогой сын, когда, вероятно, утолен твой голод и мы приступим к вину, ты не откажешься посвятить меня о цели прибытия в родной дом после столь долгого отсутствия.
– Охотно исполню твое желание, отец. Я всё время рвался сюда, но неотложные дела не пускали.
Радостная улыбка осветила лицо Лага.
«Как он крепок еще, даже годы не берут его, – подумал Птолемей. – А ведь он старше Антигона. Его новая жена, тоже Антигона, говорят красива и намного моложе!»
Уловив задумчивый взгляд Птолемея, Лаг сказал:
– Еще раз повторяю, что я очень рад твоему приезду и от всей души желаю, чтобы тебе в родном доме было хорошо, как нигде. Правда, наш дом без твоей матери, Арсинои, уже не тот. Да и Менелая мне здесь не хватает сейчас. Дождусь ли его возвращения?.. Вот встречи с тобой, Птолемей, дождался!.. За всё благодарение богам.
Птолемей, уловив грусть в словах и лице отца, перевел разговор на другую тему, всегда интересную для мужчин.
– Что вообще делается сейчас на родине, которую я не видел почти семь лет?
– Ты все тот же, Птолемей. Годы не изменили твоей пылкости, и можно только восхищаться твоей страстной мощью.
«Недаром его родной отец – царь Филипп,» – это воспоминание больно задело сердце старого Лага.
Повысив голос, Лаг с тревогой в голосе продолжил:
– Я тебе всё расскажу по порядку. Помни одно: родина наша в опасности.
– Рассказывай!..
Лаг, не спеша, осушил кубок с вином и начал подробно повествовать о том, что произошло на Пелопоннесе, в Аттике и в Македонии за последнее время: что Антигон приближается к Геллеспонту со своей мощной армией, что переправы ему преградить будет нельзя, что в самой Греции начали действовать результаты убеждений сторонников Антигона и беотяне стали его союзниками, что из Афин тайно направлена к Антигону просьба восстановить свободу города.
Когда Лаг дошел в своем рассказе до этого места, Птолемей порывисто встал и воскликнул:
– Кассандр вынужден был начать с Антигоном переговоры, но оба расстались, так и не придя ни к какому соглашению…
– Он готовится перейти в оборонительное положение, хотя еще продолжает владеть и Халкидой, и Аттикой, – в голосе старожила Македонии чувствовалась явная тревога.
Птолемей поспешил успокоить отца.
– Пока Аттика остается в руках Кассандра, Греция и море еще не совсем потеряны. Кстати, Кассандр уже вернулся в Пеллу из Аттики?
– Ожидаем со дня на день. Ты приехал, чтобы встретиться с Кассандром? Ведь он продолжает оставаться твоим союзником… Но запомни, Кассандр, как и вся их семейка, ненадежен и коварен…
– Нет, цель моего приезда совсем другая, хотя с Кассандром я встречусь обязательно.
Понизив голос почти до шепота, Птолемей откровенно признался Лагу.
– Наши женщины – самые красивые в мире. Я приехал на родину за невестой.
Это признание так ошеломило Лага, что он в первую минуту не мог произнести ни слова. Несколько оправившись от неожиданности, он громко и весело расхохотался.
– И ради этого ты отправился в столь дальнее путешествие? – Лаг с трудом сдерживал смех. – Если так, то я отнесусь к делу серьезно. Завтра же начнем подыскивать тебе достойную невесту. Я, как отец, обязан идти навстречу всем твоим желаниям.
Лаг велел принести еще вина, так как беседа отца и сына обещала затянуться надолго. Они разошлись по своим покоям, лишь когда начало смеркаться.