Последовавшие семь дней и ночей заполнили упражнения в сосредоточении и расслаблении, чередовавшиеся с откровениями египетских мудрецов. С каждым днем в душе Птолемея происходили большие перемены. Он возвратился в Александрию более спокойным и мудрым, впитав в себя лучшее из наследий древних наук Египта.
Птолемей прекрасно понимал, что уважение к местным обычаям, святыням и верованиям – главный залог его успешного правления. Ради этого он отправлялся в Мемфис, соглашался, чтобы жрецы мемфисского храма надели на него облачение фараонов и короновали по старинному обряду.
Жрец Псаметих, стоя у колонны, внимательно наблюдал за Птолемеем во время его воспоминаний, чувствуя сколько важных мыслей волнуют его перед коронацией. Он терпеливо ожидал, когда Птолемей вспомнит о том, что необходимо срочно готовиться к отъезду в Мемфис. Лицо его неизменно освещала кроткая улыбка; она была слабее или явственнее, имела множество оттенков, но ничто не могло полностью стереть её с лица этого умудренного жизнью человека.
Стремительно вошедший в покой Филокл пришел на помощь жрецу.
– Птолемей, Вереника просила передать тебе, что скоро будет готова отправиться в путь, – прервал он размышления Птолемея.
Глубоко вздохнув, Птолемей вышел из своего кабинета с непреклонной решимостью всегда быть справедливым. Многочисленные слуги с одеждой, обувью, притираниями, благовониями с нетерпением ожидали его.
С самого раннего утра во дворце Птолемея царило необычайное оживление. Садовники поливали лужайки, клумбы, кусты и деревья, стражники проходили то в одну, то в другую сторону. Конюхи прогуливали и объезжали лошадей. А в покоях Вереники, словно пчелы в улье, суетливо сновали взад и вперед служанки и рабыни, под ногами путались преисполненные достоинства кошки, к которым здесь относились с любовью и уважением.
Вареника проснулась среди запаха цветов и благовоний в покое, обставленном с изысканной роскошью.
Яркие ковры свисали с расписанных стен и лежали на полу вперемежку с искусно сплетенными циновками, В покое было множество маленьких столиков, табуреток, подставок под ноги, стульев на львиных лапах, позолоченных, расписанных, с богатой инкрустацией. Стоящие вдоль стан огромные сундуки из драгоценного ливанского кедра и эбонита с отделкой из слоновой кости поверх листового золота хранили драгоценные наряды Вереники.
Все поверхности сверкали чистотой и были уставлены большими вазами с цветами, а в сделанных из стекла чашах плавали яркие живые рыбы. В покое было много изысканных украшений – небольших по размерам статуэток богов и священных животных из дерева, фаянса, серебра и золота. Все они были подарены Веренике любящим её Птолемеем.
Богатые покои Вереники служили приманкой для десятков льстецов, которые мгновенно заполняли их, как только становилось известно, что она проснулась. В это же утро, накануне отъезда на коронацию, все наперебой торопились засвидетельствовать ей своё признание её безграничной власти, как будущей царицы Египта. Шум в покоях от десятка голосов усиливался от пения экзотических птиц в клетках и мяуканья кошек, потревоженных приходом служанок и рабынь.
В этот знаменательный день туалет Вареники был особенно трудоемкой церемонией, которая требовала сосредоточенного внимания многих прислужниц. Каждая обладала специальными знаниями: служанка, наблюдающая за ванной, рабыня для подводки глаз, хранительница ювелирных украшений, ответственная за баночки с мазями и маслами для массажа. Расчески, палочки для наложения краски на веки, краска для глаз, булавки, иголки, заколки для волос из бронзы и слоновой кости, флаконы для духов, множестве зеркал из полированного серебра, золота и бронзы с ручками в форме животных, людей или богов, – всё имело своих хранительниц.
После принятия ванны Веренику обильно умастили маслами, выжатыми из роз и лотосов. Затем Вереника, благоухающая дорогими запахами, прошествовала к большому зеркалу. Едва она уселась на своем любимом стуле, белоснежная кошка уютно устроилась у её скамеечки для ног. Рабыни достали из резных, расписанных сундуков одежду для предстоящей поездки в Мемфис и после того, как Вереника была одета, началась самая сложная процедура утреннего ритуала – наложение грима.
За наложением грима Вареники все наблюдали, затаив дыхание, как будто это был шедевр, создаваемый на века. Не дыша, следили рабыни, как над ресницами и бровями проводятся темные линии, как соблазнительные губы покрываются помадой, причесываются волосы, пропитанные запахом мирры, а тело и одежда спрыскиваются духами.