– Да, Египет снова богат и может достойно содержать своих правителей. Я хотел бы видеть тебя среди своих ближайших соратников, чтобы ты своими деяниями приумножил славу вверенной мне страны.
Деметрий Фалерский низко поклонился:
– Ничего другого я не жду с таким нетерпением.
Философ тут же изложил Птолемею свой замысел: он предложил создать в Александрии великолепный центр культуры, искусства и науки и назвать его Мусейон – Храм Муз, собрать в нем все ценные рукописи, которые бы хранили, изучали и размножали и привлечь к работе выдающихся ученых, философов, талантливых сочинителей, причем содержать их за счет государства.
– Исполнить такой замысел по силам только мудрому царю, – сказал тогда философ.
– Но я пока не царь, – усмехнулся Птолемей.
– Ты станешь им!.. И очень скоро!.. – философ не сомневался в правоте своих слов.
Деметрий Фалерский был обаятельным, остроумным и высокообразованным человеком. Птолемей внимательно выслушал его, со своей стороны предложил проводить в Мусейоне научные исследования в области астрономии, математики, физики, ботаники, зоологии и непременно медицины, разбить вокруг Мусейона Ботанический и Зоологический сады. Мысль философа пришлась Птолемею явно по душе, а слова у него не расходились с делом. Он попросил Деметрия Фалерского лично возглавить работу по скорейшему претворению в жизнь этого грандиозного замысла, принять на себя обязанности по привлечению в Александрию выдающихся ученых, философов, поэтов и художников, следить за строительством Храма Муз, чтобы он стал величайшим в мире центрам культуры, искусства и науки.
При этом Птолемей с улыбкой произнес:
– Это задание на всю жизнь! Александрия заслужила такого человека, как ты!..
В лице Деметрия Фалерского Птолемей приобрел талантливом соратника и организатора. С согласия Птолемея философ скупал, не жалея денег, редкие рукописи, по возможности в оригинале, зная сколь велика страсть Птолемея к коллекционированию.
В Александрию стали стекаться ценнейшие и редчайшие рукописи со всего эллинистического мира, а с ними и за ними потянулись и наиболее выдающиеся представители культуры и науки. И никто из них за свои заслуги перед Египтом не оставался без щедрого вознаграждения.
– Высоко ценить и оберегать талантливых людей одна из важнейших обязанностей правителей государства, – постоянно повторял Птолемей.
Задолго до окончания строительства Мусейона Птолемей лично дал разрешение приехавшему в Александрию из Халкидона греческому врачу Герофилу впервые в истории медицины проводить анатомические исследования на трупах людей для изучения внутренних органов человека.
Доклад Герофила, на котором присутствовал сам Птолемей, вызвал настоящую сенсацию среди ученых и философов. Герофил научно обосновал и доказал, что наши мысли и чувства зарождаются не в сердце, а в мозгу, первым заметил зависимость пульсации сосудов от деятельности сердца, преподнес в дар Мусейону бесценный научный труд о пульсе человека.
В возводимых садах Мусейона прогуливался Евклид с восковой табличкой в руках, на которой была начертана теорема прямоугольного треугольника. Здесь он завершил свой труд «Элементы математики». К сожалению, великий математик не дожил до открытия Мусейона, но его труды несомненно составят гордость хранилища библиотеки.
Рабы гасили светильники в залах царского дворца. Только покои Птолемея были ярко освещены. Уединившись в кабинете, царь торопился закончить свой многолетний литературный труд, чтобы преподнести историю деяний великого Александра в дар библиотеке Мусейона.
Птолемей снова и снова задавал себе вопрос: «Хорошо ли я написал её?»
И ответил сам себе: «Во всех случаях, хорошо ли, плохо ли, мое сочинение станет историческим документом, свидетельством того, как жил великий человек и окружающие его люди. Все свободное от государственных дел время, а его, особенно после моего воцарения в Египте, стало совсем мало, я посвящал этому труду, жил им, и притом в обстоятельствах необыкновенных – поход Александра, разгром персидского царства, создание гигантского, могущественного государства Александра Великого и, наконец, его разрушение диадохами. Каждое время единственно и неповторимо. В каждом времени есть то, чего никогда еще не бывало и никогда уже не будете.»
Царь вспомнил, как мучительно долго не мог закончить свой литературный труд. И только приезд любимого друга Селевна на открытие Мусейона и его подробный рассказ о гибели Антигона позволил Птолемею завершить написанную им историю деяний великого Александра.