– Охотились за ними с утра до вечера. А всё произошло так быстро. Львы просто-напросто свалились от наших метких ударов. Я ожидал нападения, геройской борьбы.
Птолемей рассмеялся.
– И, конечно, трагической развязки.
– Иначе, какая охота на крупного хищника.
– Дух соперничества, Селевк, побороть в тебе невозможно. Даже когда ты вступаешь в битву со львами.
– А ты, Птолемей, превосходный стрелок из лука, как египтяне, – похвалил друга Селевк.
Вечером, сидя в палатке, осушив не один кубок вина, Птолемей неожиданно разоткровенничался:
– Как жаль, что мы теряем ближайших друзей в междуусобных битвах… Всё время думаю о Кратере. Какой был воин!..
– Я тоже часто размышляю обо всем, что с нами происходит после кончины Александра. Ведь Эвмен убежден, что прав он, борясь за единство государства, а не мы, которые стали уже почти царями в своих сатрапиях, – отозвался на слова Птолемея Селевк.
– Всему свое время, – заключил Птолемей. – Ход истории остановить невозможно. Богиня Клио сейчас на нашей стороне, так как пока нет достойного правителя, подобного Александру, способного возглавить огромное государство, которое стало неуправляемым. А правители, вроде Пердикки, могут привести к бедам многие народы.
– Но сторонники Пердикки пока упорно сопротивляются. Хотя дело партии Пердикки погибло, Эвмен продолжает стойко сражаться. И что самое удивительное, македоняне в его войске, никогда не любившие его, искренне к нему привязались. В его лагере часто находили письма, что Эвмен присужден к казни и что тот, кто умертвит его, получит из царской сокровищницы сто талантов награды от Антипатра. Но не нашлось никого, кто бы поднял на него руку. Вокруг Эвмена днем и ночью дежурит надежная охрана.
– Но, главное, что мы с тобой вместе. И надеюсь навечно!..
Мальчик-виночерпий наполнил до краев кубки.
Селевк поднял кубок.
– Какая была охота!.. Это были незабываемые дни. За тебя, Птолемей!.. За нашу дружбу!.. Ну, и чтобы невеста, которую ты скоро увидишь, пришлась тебе по душе.
– Посмотрим, – невесело отозвался Птолемей.
Таида до сих пор волновала его.
– Кстати, как Леонтиск?
– Растет. Как только достигнет возраста эфеба, заберу его к себе. Но это будет не скоро.
Видя, что друг грустит, Селевк постарался развеселить его.
– Мы с тобой в ловкости ни в чем не уступаем ни Рамсесу, ни Тутмосу, ни Аменхотепу. Три льва, две львицы, роскошный носорог! Правда, мы их одолели не за одно мгновение, как великие фараоны, но достаточно быстро. Я даже не ожидал. Ведь и на львов, и на носорога я охотился впервые.
Незабываемые дни охоты закончились пиром на возвращающейся в Александрию ладье Птолемея.
Глава седьмая
Возвращение в юность
Приезд в родной дом. Встреча с матерью. Лаг рассказывает о событиях в Пелле. Подарки из Египта. Вечерняя трапеза у Антипатра. Сыновья Антипатра. Разговор, подслушанный в саду.
По твердой земле дороги, ведущей в Пеллу, ранним осенним утром застучали копыта лошадей.
Щедрая осень Македонии окрасила в легкую желтизну и багрянец окрестные леса, которые неприступной стеной охраняли с гор тишину еще не проснувшихся улиц.
Птолемей в сопровождении небольшой свиты после длительного многолетнего отсутствия въехал в ворота родного города, раскинувшегося в широкой долине среди лесистых гор.
В эти ранние часы в Пелле было безлюдно и тихо. Город еще не пробудился от сна. Небольшие дома, окруженные стенами, делали улицы Пеллы и в дневные часы пустынными. Вся жизнь в городе проходила во дворах – там жили, варили пищу, растили детей, как и много лет назад.
На одной из улиц Птолемей спешился, передал поводья телохранителю, указал дорогу и сказал, что дойдет до дома пешком.
Он, не спеша, брел по хорошо знакомым улицам. Остановился на берегу озера, посмотрел оттуда на Пеллу. И город, и озеро, и роща, и дома стали меньше, поблекли. В сердце Птолемея запечатлелся оживленный город. Теперь после Персеполя, Вавилона, Мемфиса, любимой Александрии родной город показался ему скучным, поблекшим, суровым и печальным. A, может быть, прежде он переносил на него свою молодость и жажду жизни?
Птолемей прошел мимо всеми чтимых храмов Зевса, Диониса, Афины. Сколько надежд, уверений в дружбе, веры в победоносные победы было связано с этими местами…
Вот и царский дворец, средоточие его величайших юношеских ожиданий! Как часто в походах он мечтал снова вернуться сюда. И вот он проходил по этим улицам, которые так любил в юности. Отмер навсегда лучший кусок его жизни, и он сейчас ощутил в душе величайшую грусть.
Птолемей возвращался в родной дом без предупреждения, с робостью и волнением. Не спеша, дошел он до родного дома. Свита уже ждала его у ворот. Он обошел дом вокруг. Спелые яблоки свисали с веток, как в детстве. Глубоко вздохнув, Птолемей постучал колотушкой в двери. Громко залаяли собаки.