Менелай ловил каждое слово своего легендарного брата и всё больше и больше преклонялся перед его личностью.
– За этими колоннами находились покои царя? – поинтересовался Птолемей у проводника.
– Здесь было более тысячи помещений и здесь всегда жили только цари со своим многочисленным двором.
С интересом рассматривая царский дворец, Птолемей сказал Менелаю.
– Строители дворца превзошли самих себя. Одна эта лестница делает им честь.
Он легко взбежал по лестнице на верхнюю площадку, вошел в одну из дверей, ведущих во внутренние помещения.
Проводник увлеченно рассказывал:
– Строители приняли в расчет даже местный климат: летом в помещениях всегда прохладно, зимой тепло.
В залах дворца было очень светло: свет поступал через световые колодцы, прорезавшие здание сверху донизу. На стенах уцелели великолепные фрески. У Птолемея захватывало дух от восторга, когда он глядел на изображение женщины в голубой одежде с развевающимися завитками черных волос. Большой глаз смотрел из глубины веков гордо и лукаво.
В следующих залах, куда ни бросишь взгляд, стены были расписаны фресками с играющими животными, порхающими птицами, резвящимися дельфинами.
Искусство критян совсем не изображало военных подвигов, царей-победителей, воинов, размахивающих мечами, связанных рабов. Настенная живопись была радостной, полной света и ярких красок. В искусстве Крита всё было подчинено гармоничной связи человека и природы.
Птолемей любовался карнизами, расписанными черными и белыми прямоугольниками или украшенными черными и голубыми завитками, напоминающие череду бегущих волн.
– Критяне поклонялись земным богам, которые проповедуют поэзию, чувство изысканности, – поведал Птолемею проводник.
Они остановились перед фреской, на которой был изображен юноша, прыгающий через быка.
– Как и в Египте бык на Крите был священным животным, – пояснил проводник. – Особенно почитались белые быки, поскольку их всегда посвящали луне.
На фреске в игре с быком участвовали две девушки с узкими талиями и широкими бедрами и мужчина. Одна девушка стремилась успокоить животное, стояла сбоку от него, украшала его голову и рога. Мужчина, вступив в игрy, хватал животное за рога, вскакивал ему на спину и делал сальто назад. Другая девушка ловила его или, если он оступался, приходила мужчине на помощь.
Это была игра, а не кровожадная травля животного.
– На Крите и сейчас устраивают эти игры? – поинтересовался Птолемей у проводника.
– Да, – был ответ.
Они задержались перед алтарями, столами для жертвоприношений, украшенных обоюдоострыми топорами и парами рогов. Изображения рогов были повсюду.
– У минойцев было два священных символа богов – рога быка, и двухсторонний топор лабрис. Цари поклонялись богам с невиданной пышностью, – объяснял проводник. – Пока Крит принадлежит микенцам, во всем районе Эгейского моря ничто не мешало расцвету его могущества и культуры.
Птолемей подумал о том, что в результате соприкосновения микенцев с критянами возникло чудо новой культуры. Он поделился с Менелаем волнующими его мыслями.
– Если мне удастся при строительстве Александрии объединить культуры Египта, Крита и Эллады в единое целое, этот новый город прославится на весь огромный мир.
Внутренний голос подсказывал Птолемею, что это должно стать одной из важнейших задач его жизни.
Дорога от Крита до Египта по спокойному морю заняла пять дней. Солнечным утром шестого дня триера приближалась к Александрии.
На недавно построенной набережной города уже с утра стояли плотной толпой жители всех возрастов и званий. Дети толкались и дрались, чтобы захватить лучшие места. Множество кошек и собак пришли вслед за своими хозяевами. Встречающие двигались очень осторожно, чтобы ненароком не наступить на какое-нибудь священное животное.
Полицейские, вооруженные длинными палками, заботились о порядке и спокойствии.
Ближе к причалу на мраморных скамьях восседали знатнейшие жители города. Македонские воины при полном вооружении стояли у причала. Рядом с ними Филокл беседовал с ближайшими советниками и друзьями Птолемея.
Толпа заявляла о своем нетерпении криками, песнями, шутками. Жрецы и вельможи держали себя с достоинством, – одни тихо переговаривались, другие хранили молчание.
Все с нетерпением ждали Птолемея с молодой женой Эвридикой, пристально вглядываясь в синюю гладь моря.
Жившие в Александрии греки устроили накануне праздник в честь Птолемея и его жены.
На алтарях греческих богов множество жертвенных животных были преданы закланию.