— Уроды, — промолвил Вадим и крепко обнял собаку. — Да как же так-то…
Так они просидели ещё минут пять, пока поезд не остановился, и пока не повисла вокруг показавшаяся неестественной тишина.
— Ничего-ничего, малыш, — тихо сказал Вадим. — Всё нормально. Не бойся. Всё нормально.
Таким странным образом жизнь Вадима снова обрела смысл. Обрела в тот момент, когда животное, справившись со своим страхом и поняв, что теперь ему не угрожает опасность, последовало за Вадимом. Он решил вернуться в особняк. Вадим с детства знал неписаное правило: ты до конца жизни в ответе за того, кого спас когда-то от неминуемой смерти. Собака нуждалась не только в защитнике, но и в друге. И Вадим, лишь минуту поколебавшись, решил взять бедолагу с собой.
В подвалах особняка вместе с бомжами жили ещё три дворняги. Они встретили нового постояльца довольно дружелюбно. Однако Вадим был начеку и не позволил бы, в случае чего, обидеть своего нового друга. Бо́льшую опасность, как выяснилось чуть позже, представляли для пса люди. Раньше Вадим не придавал значения тому, что местные собаки, которых когда-то было штук шесть, со временем бесследно исчезают. На смену им приходили новые, жили какое-то время и снова куда-то пропадали. Хотя Вадим и жил среди таких же потерянных и никому не нужных, как и он сам, всё же особенных друзей до сих пор в этой компании так и не завёл. Здесь он пребывал в привычной для себя роли почти невидимой тени. Вроде как все знали его, разговаривали с ним, пили из одного стакана и иногда даже откровенничали, но имя его периодически забывали — то называли Владом, то Володей, то вообще почему-то Пашей. Он их в таких случаях не поправлял. Ему было без разницы.
Спасённой собаке Вадим не стал придумывать имя. Посчитал, что наверняка оно у пса имеется, и было бы несправедливо называть его как-то иначе. Обращался к нему то «малыш», то просто «пёс». Этого оказалось достаточно. Пёс, еле доковыляв до особняка и познакомившись с сородичами, рухнул на постеленную ему старую фуфайку и до утра пролежал неподвижно, периодически вскидывая голову, чтобы убедиться, что Вадим рядом и не собирается бросать его здесь одного. Вадиму тоже спалось плохо. Только теперь он осознал ту тонкую грань, которая вечером и его самого отделяла от смерти. И как только в голову могло такое придти?! С чего вдруг? Неужели так повлияла на него встреча в парке с Ринатом? Однако, как бы там ни было вечером, сейчас-то он чувствует себя по-другому. Теперь стало ради чего жить. Хотя бы несколько ближайших недель, пока не поправится и не встанет на ноги пёс.
Под самое утро Вадим забылся. Разбудил его какой-то странный шум, доносившийся из общего зала, где обычно собирались возле разведённого в бочке огня обитатели тёмных подвалов. Шум был тихий, но в этой своей тихости какой-то омерзительный. Вадим вскочил, посмотрел на фуфайку, где должен был лежать его пёс. Но того не оказалось на месте. Сердце бешено заколотилось. Продолжавшая до сих пор болеть голова не сразу справилась со своей основной задачей — Вадим не мог объяснить исчезновение собаки. По собственной воле она никуда не ушла бы, он это понимал ясно. И этот противный шум… Вадим бросился в зал. И перед его глазами развернулась страшная картина: двое мужчин удерживали за лапы его пса, а третий уже тянул к его шее руку с зажатым в ней ножом.
— Эй! — заорал Вадим. — Брось нож!
Мужчины обернулись в его сторону и замерли на секунду.
— Отошли все! — громко скомандовал Вадим. — Это моя собака. Что вы творите?
— Володя, — хрипло проговорил один из мужчин. — Что за кипишь? Твоё-моё. Когда мясо жрал вместе со всеми, то не спрашивал, откуда мы его взяли. Какие проблемы? Он же всё равно не сегодня-завтра сдохнет.