У Овчины со страху выстрелило в сердце, но он не показал виду. Спокойно смотрел как бывший начальник подошел, положил ему на плечо густо измоченный кровью топор, от которого разило тошнотворной вонью.
Озверелые глаза на забрызганном кровью лице не оставляли шанса, и в это мгновение на плечо Мартемьяна Захаровича легла рука Завадского.
Овчина закрыл глаза и только теперь понял, что скороговоркой повторял про себя заученную в детстве молитву.
Семью Мартемьяна Захаровича с пятью староверами отправили в новую обитель «братьев и сестер» — Храм Солнца. С Завадским оставалось еще около пятидесяти человек.
— Еже теперя, брат? — спросил Мартемьян Захарович.
— Для начала вернем свое. — Ответил Завадский. — Оружия только маловато.
— Буде оружие, — уверенно сказал Мартемьян, и Филипп с удивлением на него посмотрел.
— Видал большую толоку за увалом?
— У реки?
— Онамо в излучине зимовье у меня тайное, с верными людьми.
Обрадовали эти слова Филиппа, но не удивили — понятно, куда прикладывал свою тягу к накопительству Мартемьян Захарович и почему при таком обороте вечно не хватало у него в арсенале хорошего оружия.
— Савка! — крикнул Завадский парню, который только закончил оттирать снегом с лица малиновое варенье. — Посади-ка нашего брата Мартемьяна в сани, дай ему лучшую шубу и браги.
За расплывшемся в улыбке приказчиком возвышались до конца остававшиеся ему верными Медведь и Садак.
— Туда же, парни, — кивнул Завадский на сани, которые мягко к ним подкатили.
Третий час дежурил на сторожевой башне молодой вологодский стрелец, так и не сумевший за год привыкнуть к остервенелым сибирским ветрам. Как наскочит ведьма лютая, как завоет в лицо, ажно кровь леденеет и кости звенят. Стоять на башне — не только мороз терпеть, но и скуку. За лесом свинцовая река, стылая царица, под стенами чернят остовы мертвого посада. Разбежались жильцы — неужто хуже им живется при новом приказчике Пафнутии Макаровиче? Странный народ, эти хрестьяне. Да толку с них — темны, ни доли разуменья. Стрельцу по молодости не шибко до подобных дум — самому бы оттянуть положенное до первого света, а там уж каравая с луком и на соломенную лежанку в теплой избе. Недолог вроде служебный час, а кажется, что уж целую ночь отстоял. Первые пару часов шагал по обходу кругом башни, считая углы, а последние минут десять наблюдал как движется и растет на дороге тень. Минут через пять тень обернулась обозом в четверо саней с конниками.
Стрелец застучал копьем по обходке будя прикорнувшего под крытой бойницей старшего.
— Вижу, не колоти, — хрипло спросонья ответило снизу.
На два дня раньше срока прибыл из Томска сторожевой обоз. Стрелец знал, что он должен был вернуться с припасами и судя по внушительным мешкам под рогожами, припасы привез изрядные. Еще бы — знают и уважают Пафнутия Макарыча во всех острогах от Кузнецка до Мангазеи. По крайней мере ему так говорили.
Обоз тем временем подъехал к воротам. Внизу в слуховое окошко старший бубнил что-то. Стрелец услышал пароль и отзыв, озвученный казаком Овчиной. Это значит он сидит на передке в первых санях. Стрелец выгнулся с обходки, чтобы разглядеть знакомых казаков и стрельцов, но не видно ни зги — только едва различимые силуэты, да конское фырканье и чей-то храп. И горазды спать на таком морозе! Поди с припасами хлебной везут, вот с нее видать и храпует десятник, коли вместо него Овчина на пароль ответствует.
Старший заскрипел острожными замками — прежний приказчик поставил тут новые заместо бруса со скобами и сузил проезд, разместив по обе стороны сторожевые избы.
Ворота открыли и тут же внизу послышалась какая-то странная возня с короткими вздохами и оборванными в зачатке резкими словами, будто кто-то поскользнулся, а кто-то другой удержал его от падения. Стрелец сильнее перегнулся через перильца, но ничего не увидел — стрела, вонзившаяся ему в глаз, завершила все его интересы. С глухим стуком его тело мешком шлепнулось на тесанный скос и съехало с него прямо на мост перед лошадью. В ту же секунду такая же стрела вонзилась в шею дозорному на угловой башне справа, а затем и слева.
Так, не встретив никакого сопротивления и даже не потревожив сон новых обитателей въехал обоз в Причулымский острог. В открытые настежь ворота бесшумной рысью за обозом спешили те, кому не нашлось места в санях под рогожей, и кто вынужден был прятаться за опустевшими избами в посаде.