С тех пор прошло дней десять-одиннадцать. Успели и покататься, и пожить в каких-то землянках, и на дворе в далеком посаде, затем большая часть отряда куда-то ушла вместе с братом Филиппом. Осталось их десять человек во главе с Данилой и страшным чертом полукровкой. И вот, пришло время первому приключению.
Подкравшись с Данилой к теням, присевшим у заснеженных кустов, Васька тоже опустился в снег и вместе с остальными стал наблюдать сквозь редкий пролесок как слезшие с саней стрельцы тащили что-то крупное, целыми ворохами и большими охапками к небольшому дворику на берегу — зимней стоянке с колодцем для сборщиков ясака, едущих по санному пути со стороны Кети и Нарыма.
Задание у Васьки не в пример другим было самое простое. Его дело — кони и сани, но тем не менее боялся он пуще других. Их всего десяток, а стрельцов как будто больше и все, как на подбор великаны.
— Еже трясешься яко заяц? — недоверчиво спросил сидевший рядом брат Августин.
— Студено! — соврал Васька и встал, чтобы пересесть подальше, но оказавшийся подле страшный черт полукровка грубо толкнул его обратно.
— Не мельтеши, баляба. — Сердито прошептал он, сверкнув холодными глазами, в то время как рот его страшно скривился.
Ежели поступил бы так с ним кто другой, хотя бы даже и Данила, то быстро вскипавший Васька не удержался бы — как минимум огрызнулся, но полукровка был натуральным дьяволом и Васька только ссутулился.
Минут через пятнадцать, когда все уже окаменели от мороза, Данила подал голос:
— Пора, братцы! Афоня, ристай [беги]!
Четверо братьев поднялись и бренча пищалями с палашами побежали налево.
— Бес…
Полукровка поморщился и ничего не сказав, неслышно растворился во тьме. Васька сердито посмотрел ему вслед. Вот бы стать сильнее его и утереть ему нос! — подумал он. — Узнал бы тогда, как позорить его перед братьями, ишь ты — баляба!
— Васька! Околел что ли?
— Я не… — обернулся Васька к Даниле.
— Сказывай дело свое!
— Сыплю лесом к реке, онамо таясь бережком к салазкам, коней перепрягаю, ин вас дожидаючи.
— Близко токмо не бери, имай поспешно лучше. Идем, братцы.
Все поднялись и разошлись, как было оговорено. Братья в обрезанных кафтанах, цепочкой пригнувшись бежали за Данилой, одною рукой сжимая пистолеты, другою палаши. Васька отделился от них и углубился в густой ельник справа. Проваливаясь по колено в снег, бежал изо всех сил, вскоре запыхался, и заметил, что кругом только непроглядный лес и звездное небо с застывшими перьями золоченых облаков.
Васька перепугался до смерти, зайцем рванул налево, ощущая кислый привкус во рту и выступивший пот на спине. Через десяток шагов споткнулся о сухой ветровал в снегу, оцарапал ветками лицо, выронил пищаль и потерял шапку. Вскочил, стал с ужасом рыскать кругом. Повсюду только ветки, и каждая вторая мерещится пищалью, а схватишь — колкий сушняк. Шарил Васька руками во тьме, шарил, до крови изодрал их, и уже чуть не плакал от отчаяния, а пищали все нет. Пошел вперед и вдруг в пяти шагах увидел в снегу ветку, сунул руку — железо. И как улетела так далеко? Выхватив из снега холодную пищаль, Васька прижал ее к груди, и побежал уже во всю прыть, высоко поднимая ноги и вскоре совершил вторую ошибку — выбежал прямо к стоянке. Густой лес внезапно кончился и буквально в десяти саженях от него боком стоял перед избой бородатый стрелец-караульный. Васька замер как вкопанный. Стрелец, реагируя на шум стал оборачиваться, но как-то слишком расслабленно, что, впрочем, только добавляло Ваське страху. Через мгновение он увидит его и что делать — бежать? Стрелять? А заряжено ли? Он и позабыл. В любом случае, прахом из-за него пойдет все, поднимется преждевременный шум, поубивают братьев. И в самом деле — баляба. Он видел, как оборачиваясь, стрелец снимает с плеча мушкет, лицо его уже прямо устремлено было на Ваську. Сейчас заорет! Но стрелец лишь медленно опустился на колени, а затем рухнул животом на землю. В спине его торчала стрела.
Следом перед избушкой, из которой раздавался хохот, стремглав пролетела тень — будто черт верхом на горной козе. За нею уже выросли знакомые силуэты. Ваське показалось, что они будто соткались прямо там из тьмы, а теперь крались вдоль стены, по очереди пригибаясь под уютно светящимся низко прорубленным окошком. Васька узнал Данилу — тот деловито махнул кому-то напротив, и прошептал беззвучно губами — тотчас тьма с другой стороны соткала брата Афанасия, а следом и Августина. Словно коты, учуявшие запах рыбы, братья стояли, замерев у стены, вертя только одними головами. А где-то носился проклятый черт полукровка. То и дело слышался в ночи знакомый тихий свист его стрел. Да не все что ли в избе? — перепугался Васька. А если черт его примет за стрельца?