Завадский стоял перед иконой Спасителя, удерживая в руках тонкую восковую свечку и сосредоточенно смотрел на крохотное колеблющееся пламя. В церковном полумраке огоньки плясали в тронутых слезами глазах. Покатившаяся со свечки капля воска обожгла пальцы. Игнорируя боль, Филипп поднял взгляд на икону. Изображенный Спаситель походил на безумца — возможно все дело в скудости света и избытке черного цвета в потемневшей от времени иконе. Завадский видел только глаза, тьма скрадывала все что ниже, краска сливалась с ней. Приподнятые к переносью брови изображали скорее крайнюю степень меланхолии нежели скорбь, а темные тона сгущали степень расстройства. Завадскому показалось, будто гнетущий взгляд сгущает пространство перед собой, смешиваясь с его ядом и был рад, услышав тихий кашель позади.
Там, в глубине притвора запертой церкви на сундуке со свечками сидел Савка, которого он взял, несмотря на уговор о встрече один на один. Завадский все еще не уверен был в своих силах справиться с лошадьми в самый ответственный момент и потому взял с собой лучшего конника.
Позади раздались шаги, но точно не Савкины — идущий куда тяжелее, скрипят половицы, стучат каблуки, тяжелое дыхание. Незнакомец остановился позади в трех шагах. Завадский почувствовал запах имбиря — в прошлую встречу он тоже его излучал.
— Яко мочно сделати, еже сказывал? — раздался за спиной голос воеводы.
— Удивляешь, Иван Иванович. — Улыбнулся Завадский, водружая свечку на кандило.
Воевода подошел к нему, встал вровень перед иконостасом, перекрестился на Спасителя, затем на икону Казанской Божией Матери, поклонился.
Завадский обратил внимание, что вместо снега, шубу воеводы покрывает какой-то песок.
«Подземные ходы», — догадался он и обернулся. Позади у ступеней амвона переминался с ноги на ногу коренастый мужик в коротком тулупе — тоже весь в песке. Завадский узнал в нем посланца воеводы на Волацкую ярмарку.
— Уговаривались один на один. — Сказал он.
— Поэтому приволок с собою разбойника?
— Это брат мой, а не разбойник.
— Еже мне до того?
— Я не против, но скажи своему человеку, чтобы отошел.
— Овый мой человек верный. Почитай он мне тоже брати.
— Ладно. Но больше без сюрпризов. Идет?
— Яко звать тебя?
Завадский посмотрел на воеводу.
— Филипп.
— Наперво, скажи мне, Филипп, еже колитву сию ты зришь?
— Ты назначишь ему встречу в субботу днем. Придумай убедительный повод….
— Охолони! Ин сказывал ты поминаю еже деяние сие обойдется без моего участия.
— Грязную работу выполнят другие люди, но только к тебе его можно выманить без охраны.
— Не годе. — Покачал головой воевода.
— Я не пойму, чего ты боишься? В отличие от других, ты единственный кто ничем не рискует. Кроме того, это часть плана. Дело будет обставлено так, будто спятивший Карамацкий напал на тебя, а убивший его тебя защитил.
— Овые то люди?
— Надежные. Они прибудут загодя, и сядут в соседней от твоей коморе, сделают дыру в стене, будут слушать. Как явится к тебе Карамацкий, будь готов. Все произойдет быстро.
— Обаче с ним рындари. Двое присно дожидаючи ево за дверью.
— Я знаю. Двое это не проблема.
Воевода почесал бороду.
— Иде буде ты? С ними?
— Я приду как только все закончится.
— Стало быть то не твои люди?
— Конечно нет! Мои привлекли бы внимание.
— Ин кто они?
Завадский внимательно посмотрел на воеводу. Тот в ответ глядел спокойно, ожидая ответа.
— Тебя «спасет» Артемьев. Взамен ты назначишь его новым полковником.
Воевода вскинул брови.
— Во-ся… Ну и ну! Артемьев! И не подумал бы.
Завадскому показалось, что этот вариант воеводе понравился. Впрочем удивление на лице Ивана Ивановича сменилось какой-то мрачностью.
— Ин ов его стольник! Ты уверен, еже тебя не водят за нос?
— Уверен. За право стать твоим псом он согласился участвовать в этом. Но это его условие. А теперь о моих. В твоем разряде есть приказчик Причулымского острога Мартемьян Захарович, смещенный человеком Карамацкого Пафнутием Шелкопером. Указом своим назначишь Мартемьяна Захаровича воеводой Красноярского уезда.
— Уезда?!
— Именно. Отдашь в управление ему четыре острога — Кузнецкий, Ачинский, Причулымский и Красноярский с правом назначать приказчиков. Ясак с них будет поставляться в Томск по верной переписи. К этому — право торговать без откупов и сборщиков моим людям в уезде. В ответ получишь защиту юго-восточных границ разряда от киргизов и кочевников.