- Да что мне твоя работа?! Тут брата на смерть отправляют, а у нее одни пациенты на уме! Опять небось спуталась с очередным альфонсом?!
"О, что-то новое", - мрачно отметила про себя Крис. Мать то и дело придумывала для нее очередной проступок, от подпольной пластической операции (в твоем возрасте все так делают, я знаю!) до любовных связей с начальством (да он тебе даже шубу купить не желает!). Теперь пациентов приплела...
- Да забей, - отмахнулся Дэн.
- Что значит "забей"?! Как ты с матерью разговариваешь! У меня больное сердце!
- Все равно денег нет.
- Сестра найдет! Слышишь, Кристина? Найди! У тебя вон друзья есть, пусть дадут, в такой ситуации можно и попросить! А ты не волнуйся, сынок, мы тебя вытащим, все будет хорошо...
- Да задолбало уже ваше "хорошо"! - вскочил парень. - Плевал я на твое больное сердце и прочие выдумки! Обойдусь без подачек! Я уже все решил, и завтра уезжаю! Надоело все!
Хлопнула дверь. Вначале только в комнату. Мать бросилась следом, но ее крики не возымели эффекта. Спустя полчаса хлопнула и входная дверь: Дэн собрал вещи и ушел ночевать к кому-то из друзей. Крис знала, что больше его не увидит, но даже не пошевелилась. Рыдания матери, бормотание телевизора, гудки машин за окном - все слилось в единый звуковой фон, мутной водой заливший сознание.
Она не помнила, как ложилась спать и вставала, что делала весь день и о чем говорила. Пробуждение пришло лишь вечером, в Ордене.
- Я поговорю с ней, - решила Мег, услышал историю Крис. - Твоя мама в отчаянии, ей нужна помощь.
- Я больше не могу это выдерживать, не могу! Она во всем винит меня. За что? Почему я всегда крайняя? Почему она ругает меня, а не его?
- Не стоит осуждать родных. Твой брат сделала свой выбор, и я верю, что это к лучшему. Он выживет, я верю... Война скоро кончится.
- А еще у правительства вдруг проснется совесть, в Африке выпадет снег и ЖКХ устроит капитальный ремонт, - проворчал Алекс, изучая трещину в стене ставшего уже родным здания. Мужчина чувствовал себя неловко: с одной стороны, Крис явно нуждалась в утешении, но утешать он не умел. Да и следовало "держать марку", оправдывая репутацию язвительного и равнодушного типа. Хотя в такой ситуации это трудно. Проповедь сегодня то и дело прерывалась рыданиями женщин, отправлявших мужей и сыновей на войну. Место на стенах все-таки кончилось, кто-то додумался принести стремянку - к явному неудовольствию жрицы. Эта массовая истерия так действовала на нервы! Алекс снова поймал себя на том, что рука непроизвольно движется к заветному карману... Надо уже выбросить эти сигареты, чтоб не искушали! Но каждый раз, подходя в урне, Алекс передумывал. Мало ли что, может, срочно понадобится успокоиться, работа нервная, срываться на клиентах и коллегах нельзя! Да и уважать перестанут, если на просьбу угостить он будет говорить, что бросил. Бизнес есть бизнес... Он единственный некурящий в фирме! Есть чем гордиться. А вам слабо бросить, если до того пятнадцать лет по полпачки в день изводили? Вот что значит сила воли!
Энни чувствовала себя так же неловко, глядя, как подруга хлопочет вокруг Крис. Ее-то семью война не коснулась, но она переживала за Эрика, пропавшего еще три дня назад. Она знала, чем он занят и боялась узнать результат. Но мысли все время возвращались к этому вопросу, мешая, отвлекая...
Эрик появился на следующий день - обиженный, расстроенный, погруженный в свои мысли. На оклик Алекса "Эй, мелкий" даже не отреагировал, удивив этим всех знакомых. Впрочем, сегодня определенно был день сюрпризов. Это стало ясно, когда Крис пришла в компании пожилой женщины в черном потрепанном платье.
- Кто это? - шепотом спросила Энни, глядя, как Мег приветствует вошедших.
- Полагаю, мать Крис, - пожал плечами Алекс. - Выглядит как раз в нужной степени мрачно.
- Шуточки у тебя...
- Я не шучу. Судя по тому, что о ней рассказывала Крис, с нее станется одеть траур по еще живому сыну. Правда, я не ожидал, что она придет сюда.
Словно подтверждаю вывод Алекса, женщина расплакалась. К ней тут же устремились другие прихожанки, и несчастная мать вскоре ощутила всеобщее понимание и сочувствие. Точнее, первое ее вначале возмутило, так как она искренне считала свою трагедию уникальной и величайшей, вопреки всякой логике. Да и место ей казалось подозрительным, люди - опасными, сочувствие - неискренним... И все же поддержка в конце концов растопила ее скепсис.
- Его там убьют... - повторяла она, вытирая слезы. Успокаиваться ей не хотелось, но Мег не сдавалась.
- Не говорите так. Не притягивайте несчастье. Нужно верить.
- Что проку... Надо было собрать деньги, потянуть время... Мы бы нашли способ! А он даже не пытался, ему все равно! Ему плевать на свою жизнь, плевать на меня, плевать на сестру, которая себя не жалела ради него... Теперь все зря! Поздно...