Не говорить же правду.
Конечно, чтобы похоронить столько парней, Организации пришлось придумывать что-то убедительное. Иначе по городу и стране пойдут слухи. Но при этом нужно было ещё и не допустить резонанса, чтобы журналюги не набросились со своими расследованиями, в своей жажде сенсаций. Всё по старинке списали на террористов из-за рубежа, которые пытались подточить государство самыми жестокими способами. Гибель ребят увязали и с другими гибелями – всего мирного населения в Загорске. Последствия уничтожения целого города легли на плечи отдела информационной борьбы тяжким грузом. Практически невозможно было сохранить те события в тайне. Родственникам погибших сообщили правду, но всеобщую огласку не придавали. Главное, чтобы в Интернете шумиха не поднялась. А «сарафанное радио» пусть себе работает, дальше легенд и страшных историй дело не уйдёт.
Любой пост в сети по теме нет удалялся – его охваты попросту чудовищно резали. И никто его не видел. А авторы, пытающиеся излить душу, сильно удивлялись, как такие новости не разлетаются во все стороны, как горячие пирожки. И думали, что людям безразлично.
Некоторых особенно настырных, пытающихся собрать демонстрации, вылавливали и упекали в тюрьму, по сфабрикованным делам – на каждого человека ведь можно нарыть всякого. При желании.
Поэтому шумихи не случилось – лишь небольшой шёпот.
Спутники летали над уральскими горами. В том числе и зарубежные. И со спутников было видно, во что превратился целый город. В руины. Западные партнёры, конечно, те ещё падлы, они тут же начали рыть политический подкоп. Но у них тоже имелась своя служба по борьбе со сверхъестественным. На западе всё оперативно заглушили. Нельзя ведь, чтобы всё человечество услышало даже эхо от событий в Загорске. Изнанка – это проблема всеобщая. Если кто-то докопается до правды, если кто-то начнёт практиковать искусство обращения с Изнанкой – это может иметь далеко идущие последствия. Ведь культисты в Загорске тоже однажды докопались до правды – Организация несколько лет назад не сумела проконтроллировать весь даркнет. Именно оттуда глава культа и начал черпать запретные знания, которые, впоследствии, уничтожили целый город, загубив судьбы тысяч. Работа отдела информационной борьбы чрезвычайно важна. Она борется с проблемами в корне. Тогда как штурмгруппы всего лишь устраняют последствия…
И Серёга в больнице зарычал от злобы. Со всего маху ударил по стене – как бы гипс накладывать не пришлось, но повезло, что кулаки крепкие. Для Серёги невыносимой была мысль, что друзья сражались и умирали, пока он отлёживался здесь со своим несуразным ранением. Ему тут же захотелось пить. Но антибиотики не позволяли.
-- Аккуратней, -- сказал Олег. – Нас немного осталось. Ребята не затем умерли, чтобы ты начал бухать беспробудно и до белочки. Ты нужен нам трезвый. И нам и людям, которых мы защищаем.
Серёга ничего не ответил. Лишь насупился, выпучив красные бешеные глаза.
Когда Олег рассказал подробней о боевых действиях, Серёга тут же вспомнил своё прошлое, как тоже попал в Морок, ещё на фронте…
-- Я быстро поправлюсь, на, -- пообещал Серёга. – Вот увидишь, на!
Страх остался внутри. И постепенно пожирал душу. И поделать Олег не мог ничего с этим ощущением, никуда не мог от него деться. Хотел бы убежать, но от того, что в голове – не убежишь. Отвлечься не получалось. Не помогали тяжёлые тренировки. А тишина квартиры особенно сильно угнетала. Олег совсем лишился сна. Он выходил в ночной город, словно пытаясь убежать, удрать. Принять свои страдания было невозможно. Когда Олег пытался это сделать – голодный хищник внутри лишь усиливал хватку, становился ещё яростней.
Сновидцы увидели у Олега на душе множество чёрных комьев – астральных паразитов, присосавшихся к источнику страдания. Они направили Ясный Свет, изничтожив тварей, но Олегу полегчало лишь немного. Источник проблемы таился где-то в глубине души. Что-то там такое Мара сломала, надломила, безвозвратно. И теперь от зловещих образов нельзя было никуда деться.
Олегу достали осколок из бедра, от упавшей с коптера гранаты. Раны на телебыстро затянулись. А вот рана на душе заживать всё никак не хотела.