Метаморфоза
С каждым днём теплело. Постепенно наступала весна. Снег таял от яркого солнца, сползал с крыш. Под колёсами синего фургончика шуршала каша из снега, грязи и химикатов, которыми зимой посыпали дворы, чтобы бабульки не разъёбывали себе затылки на гололёде.
-- Даже пахнет по-другому, -- заметил Данилыч, приняв философски задумчивый вид, вдыхая ароматы с улицы. – Новой жизнью. Её началом.
-- Говном оттаявшим пахнет, ёпт! – объяснил Юра, закуривая весенний воздух крепкой сигаретой. – Поэт, нахрен!
Серёга, здоровенный боров, хрюкнул от смеха.
Вот уже неделю в городе было долгожданное затишье. Штурмгруппы Организации сновали по улицам в поисках лучшей шаурмы и крепкого кофе. Олег подсел на китайские чаи – они действительно успокаивали и делали нервы прочнее, а разум собранней.
-- Херня же, начальник, -- морщился Серёга, когда Олег открывал свой термос с «пуэром», «да хун пао» или очередным «хунь вынем». – Ты б лучше водяры принёс, на!
-- Ага, -- кивал Олег. – С нашей работой ещё бы алкоголем нервы шатать дополнительно. И так кукуха едет. А с похмелюги вообще… уплывёт.
-- Хрупкий ты, начальник, -- махнул рукой Серёга.
-- Хрупкий – это не про Олега, -- сказал Данилыч. -- Он с ножом на демонов прыгает, которых «стописятвторой калибр» не берёт. Просто ты тонкостью душевной организации не отличаешься.
-- Чё? – насупился Серёга.
-- Такие как ты и на фронте на расслабоне, говорю. Среди гниющих трупов, летающих дронов… На расслабоне, пока иные прочие получают психотравмы, метаясь в экзистенциальных проблемах и поиске смысла в этой бесконечной чернухе, которая окутала наш чудовищный мир…
-- А если по-русски? – потребовал перевода Серёга.
-- А если по-русски, то мне просто завидно, -- ответил Данилыч.
-- Так бы сразу и сказал.
-- А чего там искать смысл? – сказал Всеслав. – Война – это главное предназначение мужчины. Такая вот простая философия. Не зря же нам природой подарен тестостерон. Остальное – шелуха.
-- Так ты в «вальгалу» веришь, -- Юра смолил сигаретку. – Тебе легко. Веришь в сисястых девственниц, которые заберут тебя после смерти на небо. Или кто у вас там... Вон у нас Абдулла был. Тоже отмороженный, нахрен. И Руся… Все вы, сектанты, отмороженные. Олега вон вообще в буддисты завербовали. Казалось бы, должен мирным быть. А он на любую кракозябру теперь с ножом лезет. И с глазами бешеными.
-- Не правда, -- сказал Олег.
-- У меня не секта, -- сказал Всеслав, почесав свои языческие татуировки. – И тем более не скандинавская. Я просто следую тому пути, которому следовали наши древние предки-славяне. Без этих новых мировых веяний, которые поработили всю Европу.
-- Всё-всё, меняем тему! -- поторопился Юра, припоминая прошлый такой же диалог, который закончился долгим изнуряющим спором. – Сейчас снова начнутся теории заговора о том, кто нами всеми управляет…
Всеслав заржал.
-- Да пожалуйста. Больно надо.
-- И всё же не обязательно во что-то верить, чтобы быть смелым, -- сказал Данилыч и взглянул на Антоху, всё это время ковыряющегося в телефоне.
-- Чё сидишь, молчишь, молодой, на? – Серёга хлопнул Антоху по спине, от чего тот вздрогнул, а потом злобно посмотрел на громилу.
-- Чё те надо опять?.. Не видишь – занят?
-- Снова свои аниме постишь, на? – заржал Серёга.
-- Тебя волновать не должно, оловянная башка… -- рыкнул Антоха и снова скрылся в телефоне.
-- Ты чё пиздишь, перхоть… -- нахмурился Серёга. Вот так они целыми днями и препираются, пока нет дела…
Антоха был не просто смелый. Он стал совсем отбитый после того случая на скотомогильнике. Когда всю его группу чудовище из «ямы Беккери» растерзало у него на глазах. Когда потом он оказался взаперти фургончика посреди поля, практически наедине с чрезвычайно живучим чудовищем…
Антоха был атеистом. И на своём специфическом милитари телеграм-канале с аниме девочками, он постоянно постил гайды на военную технику и тактику её применения. За что его постоянно задирал Серёга, совершенно далёкий от «китайских мультиков» и считавший Антоху чудаком. Антоха же считал Серёгу тупым быдлом. Сложно было определить, кто из них прав…
Надо сказать, все они после Загорска стали малость «отбитыми». Всё-таки не зря их Калуев прозвал «гопниками». Остальные тоже легко подхватили новую кликуху... Бойцы не раз обсуждали предыдущий выезд со штурмом психиатрической клиники. И сравнивали его с выездом к Хворевому Жалу, который восприняли очень близко к сердцу, тогда как там пострадала всего одна девушка. А в лечебнице – страдало семьдесят человек. Тем не менее, восприняли они тот выезд как-то холодно. Почти совсем без жалости, сочувствий и прочих душевных метаний. Без былой серьёзности. Профдеформация…