Сказал, что братан его орёт. Что плохо ему стало. Что не может его заткнуть.
Я сказал нарку, что его «братану» каждый день, блять, плохо, вот уже полгода, пока живу здесь, с самого первого, нахуй, дня. А сам смотрю в квартиру и вижу, как у них в ту комнату, которая рядом с моей стеной, откуда рёв и доносился, дверь заколочена. Натурально так заколочена – досками забита. И к стенам и к полу – и опёрли ещё под ручку палку. Заперли что-то внутри. А по двери этой колотят. Изнутри колотят. И вопят, на какой-то тарабарщине. Совсем не по человечески. Мурашки по коже сразу побежали, я сразу что-то понял, но такое только в фильмах видел.
Эти придурки держали кого-то взаперти. Что-то.
Я осторожно поинтересовался, может «братану» в больницу надо? В психушку – лучше всего. На что меня назвали «умником», посоветовали пойти на хуй и сказали, что такое не лечится ни в какой больнице. На мой любопытный вопрос, что с ним такое, что не лечится, но меня ещё раз послали на хуй, быканули, посоветовали не лезть не в своё дело. И захлопнули дверь. Дальше колотить не стал – и так очканул, честно говоря.
Рёв продолжался всю ночь. Нарки даже сами утомились. У них всё никак не получалось утихомирить того, кто жил за переколоченной дверью. В эту самую дверь он стучался, колотился, бился. Бегал по комнате. Бился в окно. Раньше он так не делал. Я вообще не слышал никаких шагов. И не слышал, чтобы голос этот как-то перемещался.
Я разозлился и принялся колотить в стену кулаками. Орать, чтобы он заткнулся. Хотя глупо, наверное, было кричать на юродивого. Тем не менее, вопли стихли. Я обрадовался этому. Даже больной на голову понимает слова лучше, чем ёбнутые урки! Я, наконец, лёг спать. Но вскоре осознал, что стенку с той стороны теперь кто-то скребёт. Не сильно. Едва слышно. Едва заметно. Но настойчиво. Потом я услышал звуки. Будто что-то сыпется. Штукатурка с той стороны стены.
Он скрёбся ко мне. Я снова стукнул в стену. И сказал ему перестать. И он перестал.
На следующий день я, выйдя на улицу, посмотрел на окно в ту квартиру. Стекло треснутое. Рама старая, деревянная. А за стеклом сразу – доски, фанера. Темнота. Они загородили и окно. Наглухо.
Звуки, казалось, прекратились. Тем не менее, однажды вернувшись домой с универа, мне повезло заметить. Как стена начинает трескаться. Немного. Едва заметно.
Он ковыряет стену. Медленно. Постепенно. Пока я на работе или на лекциях в универе, то, что живёт за стеной, пытается пробраться ко мне. Оно услышало мои стуки. Оно услышало мои слова. Оно поняло, что за стеной тоже кто-то есть. И поняло, что стена не такая уж и толстая. Не такая уж и крепкая. Что за дверью его ждут двое, которые хоть и боятся его, но всё же, вероятно, снова его скрутят. А за стеной – я один. И теперь он пытается пробраться ко мне.
Не знаю, зачем он это делает. Но я и не хочу узнавать. Не хочу однажды вернуться домой, закрыть за собой дверь. А потом обнаружить, что нахожусь в квартире не один.
Не хочу однажды проснуться посреди ночи от того, что мне в горло вонзились чьи-то зубы.
Не хочу, чтобы эта тварь – оно точно уже перестало быть человеком – пробилась через стену ко мне. А ведь ей осталось совсем немного. Я слышал, как с той стороны постепенно отваливаются куски стены. Один за одним.
Я звоню, в очередной раз, в полицию, без всякой надежды, что ко мне прислушаются. Всё-таки, этот дом забыт властями. И то, что скоро здесь произойдёт…
Я собираю свои вещи и уезжаю из этого дома. Куда? Пока не знаю. Но надеюсь, что успею сделать это до того, как из стены вывалятся последние кирпичи…
Рассказ 13. Дом на колёсах
Очередной срочный вызов. Синий фургончик с бойцами мчал через ночной город к «дому на колёсах». Олег дочитал. И отложил в сторону планшет, на который Нойманн отправил тот самый пост с Пикабу. «Оно пытается пробраться в мою квартиру». Хорошее название. Кликбейтное. Почему-то отдел пропаганды его удалять не стал. Видимо, потому, что в комментариях писали «классный рассказ», «Хорошо написано!», «Сначала на нытьё с форума было похоже, а потом на перевод с Реддита, автор, растёшь!». Никто даже на каплю не поверил в то, что это происходило на самом деле. Никто даже не подумал, что пост – настоящий. Обыватели подумали, что это очередная страшилка, цель которой – просто интриговать читателя и держать его в напряжении. Развлекать.
-- Наснимали всяких страшилок, фильмов ужасов, -- сказал Олег. – Жанр хорроров настолько оброс штампами и клише, что мысль о существовании Одержимых отторгается на пороге же.