Правда в том, что наш мир гораздо ужасней, чем он видится.
После недолгих поисков мы отыскали посреди холма, в его низине, достаточно глубокую ложбинку. Видимо, когда-то это было коридором, уходящим вглубь кургана. Он вёл ко входу в погребальницу. Но дожди за столетия размыли почвы на склонах. И коридор скрылся толстым слоем грунта. И всё равно это была большая удача. Не пришлось копать тоннель-подкоп к погребальнице с нуля.
Мы трудились днём, а ночью выставляли караул, прислушиваясь к звукам, доносящимся из леса. Были настороже.
Мы всё копали и копали, извлекая кубометры грунта. Ломались лопаты, мы меняли их на запасные.
А потом одна из лопат уткнулась в нечто твёрдое. В камень входной арки. Через несколько минут показался и верх арки – темнота. Показался верх прохода. Мы почуяли спёртый воздух из гробницы – воздух, запертый там на века.
Мы притащили ружья и фонарики. Вгляделись внутрь. В кургане был закопан целый дом, со своими коридорами и комнатами. И в «прихожей» никого не было.
А мы ждали. Кидали внутрь камни. Кричали. Звали. И целились в небольшую дыру из ружей. Но отвечала нам только тишина.
-- Не нравится мне это.
-- Это никому не нравится. Но придётся заходить.
Мы раскопали проход получше, чтобы можно было пролезть. Особо много копать не стали – чтобы наружу не могло выбраться то, что охраняло древний курган.
С ружьями мы спустились в гробницу, сотрясаясь от страха. Мы не были бойцами. Стреляли только в тире. И двигались по тёмному коридору вразнобой, мешая друг другу и путаясь….
Началось то, чего никто не мог предсказать. Мы ожидали чего угодно. Но не этого. Самый смелый из нас, Илья, прошёл в одну из комнат, вход в которую был затянут странной паутиной. И не успели мы моргнуть глазом – он пропал из нашего поля зрения. Он не провалился. Он не прошёл в комнату – мы в неё зашли и проверили там каждый угол, каждую щель.
Это было похоже на дурную шутку и розыгрыш...
А затем исчез и Тимур, прошедший в соседнюю комнату, так же стянутую странной паутиной. Но в этот раз я не спускал с него глаз. И чётко видел, как он растворился в воздухе, едва лишь тугая паутина треснула, рассыпавшись прахом.
Началась паника. Но мы старались держать спокойствие. Мы хотели забрать то, что должно было храниться в погребальной комнате.
Мы шли по коридору. И теперь бросали вперёд булыжник, прежде чем пройти самим. Символы, начерченные на полу, мы обходили стороной. И так добрались до главной, центральной комнаты, в которой, в позе лотоса, сидел иссохшийся правитель, в окружении всех ценностей, принадлежавших ему при жизни.
Страшный правитель, который при своей жизни вытворил неисчислимое множество жестокостей. Такое множество, что след этот никому не удалось скрыть, как бы не пытались.
Бездушный. Так его звали. По легенде, прибывший издалека, он явился в эти края с некой особой силой, при помощи которой подчинил местные кланы. И остатки своих дней он провёл, правя в этих местах. После смерти его похоронили в надёжном месте, вдали от города. В этом проклятом кургане.
В проклятом кургане, охраняемом неведомыми чудовищами.
Не успели мы осмотреть комнату, не успели мы найти в спешке то, за чем явились. Нам пришлось сначала стрелять. А потом бежать. Бежать от того, что жило в этих подземельях столетиями.
От сшитого из человеческих тел существа. От древней мумии, пропитанной некими бальзамами. От чудовища, воскрешённого из мёртвых.
И никакие пули не взяли эту тварь. Она набросилась на нас, едва мы сумели увернуться.
А потом мы бежали. И по пути, случайно ступив на символы, загорелся Игорь. Вспыхнул, как факел. Мы не могли ему никак помочь, лишь бежали вперёд, стараясь не угодить в странные и не поддающиеся логике ловушки.
Оно разодрало в клочья Игоря – этим мы и спаслись, выбравшись наружу.
Конечно, ход мы не прокопали. Несколько залпов мы выпустили в коридор, но всё без толку – тварь не дрогнула, она бросилась за нами, застряв в узком лазу. Тем не менее, чудовище постепенно прорывалось, откапывалось