– Без вопросов!
Что ж, ему там возле Интернета видней. Возле моря еще было прохладно, вода, наверное, тоже толком прогреться не успела – погода пока не очень благоприятствовала купаниям, все-таки ноябрь месяц на дворе.
– Может обождем часок-другой? – робко предложил я. – Хоть вода потеплее станет.
– Лезь немедленно! Вдруг и эти уйдут!
Я скинул одежонку и пошел пробовать воду на ощупь. Пощупал водичку пальцами ноги, этак по-бабски – да в общем-то и не очень холодная. Залез весь целиком, поплыл. У нас на Волге и летом на пляже вода теплей редко бывает.
Плаваю я хорошо и в основном кролем, брасс презираю – уж очень медленно получается, потому до дельфинов долетел махом. Когда был уже в самой гуще охоты, один из дельфинов мною заинтересовался и подплыл совсем близко.
Я, не раздумывая, обнял голубовато-серое тело двумя руками и доложил Бобу:
– Держусь крепко! Общайся.
И понеслось!
Полярник беседовал с мозгом афалины напрямую, без создания звукового фона, а дельфин в ответ ухал, цокал и скрипел. Закончилось это быстро, минут через пять.
– Теперь лови вон ту здоровенную с особо белым брюхом, – велел Боб, – это Мать стаи и только она может принять решение: помогать нам или нет.
Прямо Шекспир какой-то, подумалось мне, быть или не быть. Только в этот раз не одному человеку, а всей Земле, и решать это будут на сей раз отнюдь не люди…
Махом ухватил белобрюхую. Беседа вновь закипела. Мать свиристела и щелкала как-то более уверенно, чем пойманный ранее член ее стаи.
В этот раз говорили подольше, у меня аж устали находиться в одном положении руки.
– Вроде все, – подытожил Полярник, – плыви к берегу, там все и расскажу.
– Подожди! – остановил я его. – Попроси, чтобы кто-нибудь из ее дельфинов выпрыгнул из воды.
– Не доверяешь? – усмехнулся инопланетянин, – и правильно делаешь. Может это мне только мнится, что я с кем-то о чем-то говорю, а на самом деле афалины просто между собой цокают.
Тут он столковался быстро. Мать отозвалась серией дребезжащих звуков, и рядом торпедой из воды вылетел средней величины дельфин. Что и требовалось доказать.
На берегу я повалился на травку и стал обсыхать на солнышке.
– Нам с тобой, – начал рассказывать Боб, – нужна Большая Мать Черного моря, она самая одаренная из местных дельфинов-афалин, и члены ее стаи ей под стать. На самом деле все это, конечно, звучит совершенно иначе, но не буду же я каждый раз пересказывать ее длиннющий титул, многим понятиям из которого у вас даже аналогов нет.
– Ну хоть попробуй, – прищурился я на достаточно уже греющее светило, – хотя бы начни.
– Изволь. Что могу, переведу, а уж где в ваших человеческих языках, культуре и образе жизни ничего подобного нет, не взыщи, буду вынужден оставить так, как есть.
– Зачинай, старинушка! – куражнулся я.
– Ты, чей светлый ум озарил мрак нашего скорбного существования, разумная звезда нашего небосвода, великая глубина громадного провала, хозяйка рыб и водорослей, пампина небывалого пендзавания, бранта эндзинного…
– Пожалуй достаточно, – прервал его я, – эти чуждые нам пендзавания как не отпампинит ни один компьютер 21 века, так и не прочувствует Наина сейчас. А что же это они в ночь-то ушли, темень же страшная? Или отбрантить чего в это время половчей?
– А какая им разница, день на улице или ночь? Это для вас, людей, важно. В любое время суток на глубине темновато, вода мутная, в лучшем случае на метр от себя чего-нибудь разглядишь, а они движутся со средней скоростью 30 километров в час. Тут, если ориентироваться на зрение, враз обо что-нибудь башку расшибешь или живот распорешь.
А у них сонар или как его еще зовут – гидролокатор. Прут с бешеной скоростью под водой, а звуковая волна дорогу обшаривает. Они друг друга без особых усилий за 150 метров в самой мутной воде или в темноте, для них это неважно, отыскивают, а наличие больших предметов невесть откуда услышат, причем одновременно и спереди, и сзади. Если охотятся, то за 100 метров от себя рыбку диаметром с мизинец найдут. И пищу афалины очень часто на большой глубине и именно ночью ищут.
– А как же поспать? Организму отдых нужен!
– Дельфины отдыхают, когда хотят, на время суток не ориентируются. У них, в отличие от нас, наземных, спит только одна половина мозга, другая бодрствует. Отдыхают полушария по очереди. И извилин у них в мозгу гораздо больше, чем у вас, и словарный запас богаче. Словом, высшие в сравнении с вами существа.
Мне вспомнилось выражение из будущего – если он такой умный, почему тогда такой бедный? – и я спросил Боба:
– А почему у них нет никаких признаков цивилизации? Нет зданий, транспорта, оружия, скафандров для выхода на сушу, да ничего нет! На них охотятся все, кому не лень, и дельфины мало того, что не могут дать сдачи, они даже не пытаются уйти из этих поганых мест. В 21 веке на дельфинов охотятся всего три страны мира: Перу, Япония и Дания. Так не плавайте в их водах, не подсовывайтесь под удар! Нет же – каждый год плывут и гибнут тысячами! Это что, признак большого ума?