– Ну что, мальчики и девочки, – весело спросил Богуслав, – с одним золотишком расстанемся или всем имуществом рискнем?
Народ молчал. А у Фарида и исподнего-то, поди, нету! Перевел речи Хирона на персидский язык.
Араб думал недолго:
– Мне на халат наплевать! А с золотом не расстанусь!
Богуслав озвучил остальным путешественникам русский вариант перевода, и ватага заорала:
– И нам эти коне-люди не указ! Видали мы таких китоврасов! Конечно рискнем!
– Вы понимаете, что в случае неудачи останетесь в безлюдной степи голые и босые? – поинтересовался я.
Представители человечества осеклись, и стали шушукаться уже без всякого шапкозакидательства.
Наконец слово взял Иван, никогда не боявшийся ответственности и неприятных последствий после неверных решений.
– Мастер, мы тут посоветовались и решили рискнуть. Будем петь и петь будем душевно. Иначе наш поход завершится неудачей.
– А что ж так?
– Долго будем по степи брести до Славутича, а потом идущую до Херсона ладью искать – они часто только до Олешья плывут или сразу в Константинополь уходят. Опять же сильно отклонимся вбок от прямого пути, много времени потеряем – уйдут дельфины. Что с серебром пойдем, что голые, все едино – пропадем сами и Землю загубим. Выход есть только один, как это часто бывает у русского человека: биться и победить! Раз сила голоса не важна, петь будут все, кто может, а пойдут плохо дела, споют и те, кто не может. И отступать тут нам некуда!
Вся ватага, особенно исконные русаки – поляк, булгарин, перс и иудейка, согласно закивали. Земля-то общая, а трусов в нашей команде сроду и не водилось.
– Подумали, может увлечь китоврасов нашим общим делом, так не верят они нам, людям, ни в чем, – продолжил Иван. Они, дескать, честнейшие коники, а мы все – отъявленные брехуны. Так что споем. Пока посидим молча, каждый пусть для себя по паре песен выберет.
Песни я выбрал быстро, хотя память не подкачала и вариантов были сотни. Сначала отобрал общеизвестные и любимые народом «Вечерний звон» и «Во поле береза стояла». Еще маленько подумав, решил, что для резерва сгодится «Соловей мой, соловей» на стихи друга Пушкина барона Антона Антоновича Дельвига, умершего от неведомой мне гнилой горячки и прилег на подсыхающий уже кипчак. Ковыль был жесток, полынь вонюча, а больше в этих краях ничего и не росло.
Повалявшись и поразмыслив, я удивился своеобразности своего выбора. Чем мне не угодили русские народные песни? Почему из всех них пролезла одна береза? Ладно, не прокатили «Валенки», непарнокопытным они ни к чему, и песенка об этой обуви будет чужда кентаврам, не пошло в ход «Гори, гори ясно, чтобы не погасло» – неведомо, как отнесутся потомки травоядных к идее большого огня, чреватого страшным степным пожаром, но что смогло помешать блеснуть «Калине красной» или «Порушке-Паране»?
И почему из всех отечественных композиторов такое преимущественное право на две песни, которые, возможно, спасут наш мир, получил израненный герой Отечественной войны 1812 года, кавалер трех орденов и автор двухсот романсов (и это, не считая крупных произведений!) Александр Александрович Алябьев?
Совершенно не понимаю!
Полярник сидел тихо, видимо опять нырнул в Интернет. Еще за завтраком он рассказал мне, как его увлекает работа в этой системе.
– А у вас что, такой нету? – подивился я упущению этой важной вещи высокоразвитой цивилизацией.
– Конечно есть. Но наш уж больно какой-то весь прилизанный, приглаженный, выхолощенный. Чуть подумаешь о чем-то и вся нужная информация уже у тебя в мозгу. Нету борьбы, поиска, азарта, удовлетворения от получения результата.
Мне оставалось только завистливо вздохнуть. Я бы охотно пожил сейчас по-простому, без опаснейшей и лишней борьбы, как-нибудь очень прилизанно и этак приглаженно.
Кстати, есть тема для полнокровных и азартных занятий инопланетянина.
– Слышь, Боб, а чего там пишут про наличие на Руси кентавров? Я думал это чисто греческая выдумка. Наши их еще китоврасами какими-то неведомыми кличут, погляди, что за словечко такое.
– Минуточку!
Прошло минут десять до того, как звездный странник вынырнул из неистощимых закромов Всемирной Паутины.
– Кентавры упоминаются в русских сказаниях начиная с 11 века. Они долго мелькают на фресках церквей, причем отнюдь не среди сатанинской нечисти. Первым из них был Полкан-Китоврас.
– А за что это его таким собачьим именем наградили?
– Это уж потом так собак в его честь стали называть, чтобы псы росли такими же, как и он – отважными и сильными. А Полкан, Полкон или Полу конь, это то ли имя, то ли обозначение его естества.