– Разве это лес? Слезы это, а не лес! Кривые и тонюсенькие деревца, которые ни к какому делу не приспособишь, оттого их и не рубят – никому не нужны. А вот грибы там хорошо растут, это да.
– Надеюсь не поганки? И не на деревьях растут?
– Что ты! Если хочешь, покажу.
– Тащи!
Я на грибной охоте вырос, всяких сыроежек, маслят да подберезовиков в костромских обширных лесах видел немеряно, авось не обмишурюсь и на чужедальных ложных опятах.
Хрисанф махом приволок небольшую корзинку с грибами и высыпал их на стол передо мной.
– Осматривай!
Я повертел несколько грибочков в руках. Да, с грибами на Черноморском побережье сейчас очень хорошо – смесь белых с какими-то яркими красавцами радовала глаз, такими не отравишься. Красавцы имели ярко-оранжевую шляпку без лишних наростов и точек, толстую желтоватую ножку. Гриб, конечно знатный, не бледная поганка какая-нибудь, но я его в наших лесах не видал. Спросил на всякий случай у корчмаря:
– Это что за грибок?
– Это цезарский гриб, на Руси его еще царским зовут. По вкусу даже белый превосходит.
Вот оно что! Слышал я об этих дарах матушки-природы, но росли они поюжней моих родных мест – к теплу тянулись.
А Хрисанф продолжал рассказывать:
– Есть у меня, конечно, и грузди, но я их только солю, потому как слишком много возни из них горечь выводить – очень долго вымачивать придется, да перед жаркой еще проварить надо хорошенько – умаетесь ждать. Тут лучшие грибы для жарки под руками лежат, а я буду с глупостями до завтра возиться.
– Да вроде соленые грузди не горчат? – удивился я.
– Соленые они лучшие из лучших, тут им даже белые с цезарскими уступают. А всю горечь из них соль выводит. Так чего жарим?
Омлеты с детства терпеть не могу, потому и распорядился, не учитывая мнения соратников:
– Жарь спаржу с грибами! Грибы бери какие считаешь, что лучше пойдут – тут твоя рука владыка.
Потом, правда, опамятовался и спросил у ватажников:
– Может кто грибы не любит и омлета желает? Он и подешевле обойдется. Только говорят вкус не ахти какой получится.
Желающих жрать поганую дешевку не оказалось. Ну и чудненько!
Хрисанф отправился жарить очередную вкусность, а я пока бросил поедать все подряд – как бы не обожраться, надо еще в животе место и под невиданное лакомство оставить. Богуслав продолжал усиленно поедать кефаль. Он, по-видимому, поэтому и не участвовал в предыдущих выяснениях насчет спаржи – увлекся невиданным для него рыбцом.
Я до этого тоже успел съесть кусочек, и меня рыба особенно не впечатлила. Вкусная, жирная, здоровенная, почти без костей, да мало ли таких морских рыб. Сказал бы: кефаль как кефаль, вот только попробовал ее сегодня первый раз в жизни.
Подошел и присел за наш столик Христо. Я только открыл рот, чтобы съязвить что-нибудь вроде:
– Вышиб тебя брат взашей, побоялся что обожрешь нашу отрядную кассу? – как он нашел заинтересовавшую меня тему.
– Завтра идете дельфинов искать?
Открытый рот пригодился, и я тут же спросил:
– И что?
– А я как раз знаю место, где они кишмя кишат.
– Где-нибудь за сто верст от Херсонеса?
– Ну, зачем так далеко отправляться! Как раз за городом, в местах, где нет кораблей, их искать замучаешься, да и неведомо, каких сыщешь.
– А они еще и разные?
– Конечно. Самые крупные из них это афалины, которых иной раз из-за этого зовут большими дельфинами, немного помельче белобочки, и, самые маленькие из них морские свиньи, или, как их еще зовут, чумки. Я так понимаю, что вам нужны именно афалины?
– Почему ты так решил?
Христо улыбнулся моей непонятливости.
– Вы ж на них не охотиться идете, верно? На этакий промысел как раз подальше от Херсона надо забираться, и гарпунить чумок, они самые бестолковые из всех. В пределах города за это головы рубят. Здесь дельфинов еще «людьми моря» зовут, и за их убийство наказывают как за убитого человека. И я прознал, что вы с дельфинами поговорить хотите насчет каких-то дел, а афалины из «людей моря» самые умные.
Я поглядел на столики. Рядом с очень дальним родственником этого греческого шпиона Кузимкулом сидел, конечно, почитатель таланта и умения великого бойца Матвей. Вот кто-то из них видимо выпил лишнего и сболтнул чего не надо. Ну да Бог с ним, послушаем лучше, о чем этот херсонский выжига и жулик толкует.
Подсознательно я даже ожидал, что этот пройдоха Христо может заявить:
– Я все языки мира знаю. Хорошо заплатите, и с белобочками столкуюсь, и по-афалински чего вверну, – но чуда не произошло.
– У Херсона три гавани, но афалин много только в одной из них, от двух других вам прока нету. Зато там полно белобочек, а вы этих дельфинов от афалин без привычки не отличите.