Глава 4
ДЖЕЙ ДЖЕЙ
Когда О'Брайен резко притягивает меня к себе, и его пальцы буквально впиваются в мою кожу, в голове происходит короткое замыкание. Остается только один сплошной гул.
Затем он наклоняется, и его губы накрывают мои так властно, будто они всегда ему принадлежали.
Боже.
О боже.
Меня мгновенно окутывает его запах, его властная манера держаться, его мужественность. Где-то в хаосе, царящем в моей голове, я осознаю, что к нам приближаются албанцы, но тут О'Брайен впивается в мои губы. Он поворачивает мою голову так, как ему нужно, и я могу только хватать ртом воздух, пока он целует меня так, словно мы любовники.
Когда его язык проникает в мой рот, я снова теряю голову. Желание бурлит в моих венах, вырывая из меня стон, который я едва успеваю сдержать. Кровь, несущаяся по моим венам, шумит в ушах.
Поцелуй жаркий, полный неверных решений и напряжения.
Боже, столько напряжения.
Я не могу удержаться и касаюсь его языка своим, чувствуя вкус мятной жвачки, которую он жует после курения. Разум затуманивается, и я с трудом напоминаю себе: это лишь притворство. Это ничего не значит.
Большой палец О'Брайена скользит по моей коже, отчего дрожь пробегает по спине и спускается к животу. Не в силах контролировать свои руки, я поднимаю их к его подбородку. Мои ногти царапают темную щетину, наши языки соприкасаются, дыхание смешивается.
Я так сильно прижимаюсь к нему, в то время как его губы ласкают мои, идеально подстраиваясь под них. Это доминирование, притяжение и страсть, от которых внутри меня разгорается пламя и возникает дикая жажда большего.
О'Брайен прикусывает мою нижнюю губу, а затем отстраняется на пару сантиметров. Я делаю отчаянный вдох, чувствуя, как мое сердце бешено колотится в груди.
Проходит пара напряженных секунд, и он полностью отстраняется, бормоча: — Пристегнись.
Я откидываюсь на спинку сиденья и быстро пристегиваюсь. Мой язык выскальзывает наружу и жадно скользит по губам, пытаясь уловить его вкус.
Пытаясь прийти в себя, я оглядываюсь по сторонам. Не заметив албанцев, я спрашиваю: — Они зашли внутрь?
Черт, мой голос звучит так, будто его пропустили через шредер.
— Нет, — О'Брайен заводит мотор и, трогаясь, бросает: — Черный седан на светофоре.
Я хмурюсь, осознав, что, пока мы целовались, он прекрасно осознавал, что происходит вокруг, в то время как я была полностью поглощена им.
Дерьмо.
Меня охватывает беспокойство: теперь он точно знает, что я к нему неравнодушна, ведь я буквально растаяла в его руках.
Он указывает на бинокль у моих ног.
— Кнопка на левой линзе — зум. На правой — фото. Сними номера.
Дрожащими руками я выполняю приказ, делая пару снимков машины.
Мы держимся на безопасном расстоянии, пока седан не останавливается у закусочной. Я использую это время, чтобы собрать мысли в кучу и успокоить бешеное сердце. О'Брайен проезжает мимо, а я щелкаю мужчин, выходящих из авто.
— Закусочная Доброши, — сообщает он, ничуть не смутившись после нашего поцелуя.
Разочарование сжимает мне сердце, и я ругаю себя: «Вам нужно работать вместе, а обстановка и так напряженная. Подави свои эмоции, пока не совершила ошибку, после которой не будет пути назад».
О'Брайен едет дальше, и я не выдерживаю.
— Ты не хочешь снять их встречу с Доброши?
— Нас уже заметили. Они узнают машину.
Логично.
Я убираю бинокль в сумку и, не подумав, забираю блокнот и ручку с колен О'Брайена. Мои пальцы касаются его бедра, слишком близко к выпуклости, которая кажется больше обычного.
Намного больше. Он, вероятно, сложен как жеребец.
От этого случайного касания мои нервы натягиваются до предела. Я запихиваю вещи в сумку и замираю, глядя в окно. Зная, как быстро О'Брайен все считывает, я заставляю себя расслабиться и выровнять дыхание. Если он эмпат, как я подозреваю, он видит каждое мое чувство. Нужно быть осторожнее.
Видимо, у меня получается, потому что он спрашивает: — Ты в порядке?
— Да. — Я выдавливаю улыбку. — Значит, на сегодня все?
Он кивает, не отрывая глаз от дороги.
— Этот седан — что-то новенькое. Бериша обычно ездит на внедорожнике. Завтра пробью номера. Нам нужно поставить маячки на все их тачки.
— Надеешься, что кто-то из них выведет нас на братьев Брегу?
О'Брайен снова кивает и останавливается на красный. Его взгляд скользит по моему лицу, и теперь, когда я знаю вкус его губ, этот взгляд кажется невыносимо интенсивным.
Святые угодники. Кажется я влипла.