Я заставляю себя улыбнуться шире и придать голосу легкости.
— Спасибо, что взял меня с собой. Немного опыта, и у меня все получится.
— В следующий раз лучше возьми кофе и перекус, — ворчит он, но на этот раз в его словах нет привычного яда, да и выглядит он не таким угрюмым.
— Принято.
О'БРАЙЕН
Мое чертово сердце остановилось, когда Джей Джей забрала блокнот с моих колен, коснувшись пальцами бедра.
Мне приходится использовать все свои актерские навыки, чтобы скрыть, как мне жарко из-за этого поцелуя. Я не планировал целоваться взасос, но Трока и Идризи проходили прямо мимо машины, и мне пришлось притвориться, что все по-настоящему.
Я впечатлен тем, что Джей Джей подыграла, и, хотя это была всего лишь уловка, ее язык у меня во рту даже по прошествию десяти минут будоражит мои чувства.
Я очень внимательно слежу за Джей Джей, но не улавливаю никаких сигналов с ее стороны. Она расслаблена, как будто я ее не целовал… или это вообще никак на нее не повлияло.
В животе оседает разочарование, и я невольно хмурюсь. Я знаю ее всего два дня, но ладить с ней оказывается труднее, чем я думал. Частично потому, что она меня чертовски выбивает из колеи, частично потому, что мы все еще пытаемся прощупать друг друга.
Подъехав к ее дому, я осматриваю двор. Глушу мотор и выхожу из «Понтиака» — любимой машины моего отца. Джей Джей бросает на меня вопросительный взгляд.
— Тебе не обязательно провожать меня до двери.
По моему лицу ясно, что это не обсуждается.
— Мне может не нравиться нести ответственность за тебя, но это не мешает мне делать мою работу. Открывай, — бросаю я, кивнув на дверь.
— Ты не несешь за меня ответственность. — Она хмурится, точнее, пытается. С ее невинным лицом это выглядит не опаснее, чем рычание щенка.
Чтобы немного разрядить обстановку, я спрашиваю: — Я думал, ты хотела, чтобы я стал твоим наставником? Уже передумала?
Ее глаза округляются.
— Ты говоришь «да»?
Я наклоняю голову, и уголок моего рта слегка приподнимается в ответ на ее шокированное выражение лица.
— Думаешь, я бы таскал тебя с собой, если бы это было не так?
Ее лицо буквально озаряется светом. Ее улыбка сияет и чертовски прекрасна.
— Спасибо. Я буду очень стараться учиться.
— И чему ты научилась сегодня?
— Тому, что тебе нужно личное пространство.
Из меня вырывается смешок.
— Я про работу, Джефферсон.
— Не отвлекаться во время наблюдения.
Я снова киваю на дверь. Когда она отпирает замок, я сам толкаю дверь. Линдси сидит за кухонным столом в наушниках перед ноутбуком. Я подхожу и выдергиваю один наушник. Она пугается так, что чуть не падает со стула, и вскакивает на ноги.
— Не сиди в наушниках, когда ты одна дома.
Она кивает, пытаясь отдышаться. Я беру ее телефон со стола и вбиваю свой номер.
— Если не сможешь дозвониться до Джей Джей, звони мне.
И добавляю еще номер дяди Карла.
— Если мы оба не ответим, звони шефу Арчеру.
— Хорошо.
Я протягиваю ей мобильник, думая о том, как легко кто-то мог ворваться и убить ее. Эта мысль оставляет горький привкус.
— Теперь, когда твоя сестра работает в ФБР, тебе нужно быть начеку, Линдси.
Она снова кивает.
— Я буду осторожна.
Я перевожу взгляд на Джей Джей и вижу, что она смотрит на меня так, словно препарирует чертову лягушку.
— Тебе стоит поработать над своей привычкой к психоанализу.
— Слушаюсь, сэр. — На этот раз ее тон игривый, в нем нет той резкости, что была после спора о работе под прикрытием. И, черт возьми, от этого у меня снова закипает кровь.
Я смотрю на сестер, и у меня внутри все сжимается. Такое чувство возникает, когда вам дарят собаку, которую еще нужно дрессировать.
Ответственность.
Блядь.
Слегка покачав головой, я иду к входной двери.
— Запри за мной.
Я закрываю дверь и направляюсь к машине. Стоит мне отъехать, как звонит телефон. Номер незнакомый.
— О'Брайен.
— Я просто хотела, чтобы мой номер у тебя тоже был.
Я на секунду хмурюсь.
— Линдси?
— Ага. Теперь ты можешь позвонить, если тебе что-то понадобится.
У меня на языке уже вертится резкий ответ, что этого никогда не случится, но я сдерживаюсь.
— Спокойной ночи.
— Веди осторожно, — успевает вставить она перед тем, как я вешаю трубку.
Мой дом находится на другом конце города. Точнее, в Верхнем Вест-Сайде. Мой отец был биржевым маклером, а мама, будучи публицистом, тоже приумножала наше состояние. Дядя Карл распоряжался трастовым фондом до тех пор, пока мне не исполнилось двадцать пять. У меня достаточно денег, чтобы прожить на них три жизни, но в бюро об этом не знает никто, кроме дяди Карла. Мое наследство — одна из причин, по которой я веду такой закрытый образ жизни.